-- Я была поражена ужасомъ, а Ренни, служившій у покойнаго двадцать лѣтъ, громко зарыдалъ. Вдругъ дверь отворилась и въ комнату вошелъ докторъ Чаплинъ. Онъ молча подошелъ къ постели и, убѣдившись, что все кончено, сказалъ, обращаясь къ Ренни:
"-- Вы никого не впустите въ эту комнату. Я беру на свое попеченіе миссъ Арматвэтъ, а вы, миссъ Реймондъ, вѣроятно, пожелаете тотчасъ вернуться въ Лондонъ.
"-- Нѣтъ, сэръ, отвѣчала я рѣшительнымъ тономъ: -- я поѣду въ Лондонъ только съ миссъ Арматвэтъ. Она совершеннолѣтняя и единственная наслѣдница послѣ отца, который просилъ меня взять ее на свое попеченіе. Я вовсе не нуждаюсь въ вашихъ услугахъ.
"-- Вы! воскликнулъ онъ, дерзко смотря на меня съ головы до ногъ: -- вы сами едва ли съумѣете сберечь себя, а гдѣ же вамъ печься о съумасшедшей. Я ея естественный попечитель и защитникъ. Я сынъ покойнаго.
Ренни съ ужасомъ и удивленіемъ смотрѣлъ на меня и на дерзкаго негодяя.
"-- Это не правда, Ренни, отвѣчала я:-- посмотрите на этого человѣка, есть ли у него хоть одна черта, похожая на вашего покойнаго господина. Мастеръ Арматвэтъ мнѣ самъ сказалъ вчера, что этотъ самозванецъ не сынъ его и умолялъ меня защитить миссъ Дженни отъ его козней. Вы мнѣ въ этомъ поможете, Ренни? прибавила я, взявъ его за руку.
"-- Увидимъ чья возьметъ, произнесъ Чаплинъ, злобно взглянувъ на меня и поспѣшно вышелъ изъ комнаты.
"Мы съ Ренни взяли тотчасъ всѣ драгоцѣнности и бумаги, находившіяся у покойнаго, и заперли въ столъ въ моей комнатѣ; потомъ я объявила хозяину гостинницы о случившемся и послала за докторомъ. По счастью, явился докторъ Пальма, женатый на англичанкѣ, отлично говорившій по-англійски и уважаемый всѣми за честность и знанія. Благодаря его добрымъ попеченіямъ, Дженни сравнительно легко перенесла ужасный ударъ; а онъ принялъ на себя всѣ распоряженія относительно набальзимированія и отправки въ Англію тѣла покойнаго мистера Арматвэта. Ему же мы были обязаны тѣмъ, что отдѣлались отъ доктора Чаплина. Спустя нѣсколько часовъ, онъ явился съ полицейскимъ чиновникомъ и двумя докторами для освидѣтельствованія Дженни подъ тѣмъ предлогомъ, что она съумасшедшая, а онъ, Чаплинъ, сынъ покойнаго. Докторъ Пальма, который хорошо зналъ этихъ трехъ джентльмэновъ, объяснилъ имъ, въ чемъ дѣло, поручившись своей честью, что Чаплинъ не сынъ мистера Арматвэта, и что миссъ Дженни совершеннолѣтняя и единственная наслѣдница покойнаго, обладающая полнымъ разумомъ. Конечно, его свидѣтельству была дана полная вѣра и вся семья Чаплинъ была удалена изъ дома. Спустя двадцать четыре часа, мы уѣхали съ Дженни въ Ниццу, гдѣ остановились на день отдохнуть. Но, къ нашему великому ужасу, вслѣдъ за нами явились Чаплины, и рыжій докторъ хотѣлъ ворваться насильно съ полицейскимъ чиновникомъ въ комнату Дженни. По счастію, въ отелѣ, въ которомъ мы остановились, было много англичанъ и въ томъ числѣ старый пріятель мистера Арматвэта, майоръ Добсъ. Они заступились за насъ и обратили въ бѣгство нашихъ преслѣдователей, а майоръ Добсъ любезно предложилъ проводить насъ до Парижа. Такимъ образомъ, мы благополучно добрались до Лондона. Съ тѣхъ поръ, я ни на минуту не покидала ея до самой ея смерти. Но вы не можете себѣ представить, какую ужасную жизнь мы вели впродолженіи этихъ трехъ лѣтъ. Докторъ Чаплинъ послѣдовалъ за нами въ Лондонъ и розыскалъ мистера Сайдона, двоюроднаго брата мистера Арматвэта, который по закону былъ прямымъ наслѣдникомъ Дженни. Эти два негодяя взяли себѣ на помощь одного изъ самыхъ почтенныхъ лондонскихъ стряпчихъ и, подъ предлогомъ заботы о болѣзненномъ положеніи ихъ родственницы, старались всячески обманомъ или силой ворваться съ докторами въ комнату Дженни, чтобъ освидѣтельствовать ее и посадить въ съумасшедшій домъ. Они прибѣгали ко всевозможнымъ хитростятъ, и я, право, удивляюсь, откуда они брали деньги на уплату всѣхъ расходовъ, такъ какъ мистеръ Арматвэтъ оставилъ мистрисъ Чаплинъ только пенсіонъ въ 300 ф. ст. Они пытались подкупить Ренни и горничную Дженни, всюду насъ преслѣдовали и не успѣвали мы переѣхать изъ Лондона въ Торкэ, Гастингсъ или Батъ, какъ тотчасъ туда являлись рыжій докторъ съ своей отвратительной матерью. Конечно, мы, съ своей стороны, также принимали мѣры и насъ ни на минуту не покидалъ переодѣтый полицейскій сыщикъ, нанятой стряпчими Дженни для ея защиты. Но представьте себѣ подобное существованіе, которому не было возможности положить конецъ. Жизнь положительно стала въ тягость бѣдной Дженни и ея нервы до того разстроились, что она дѣйствительно могла сойти съума. Къ концу второго года она до того ослабѣла, что доктора посовѣтывали ей переѣхать въ Южную Францію. Мы отправились въ путь тайкомъ и такъ искусно обманули своихъ враговъ, что благополучно провели три мѣсяца въ Э. Бѣдная Дженни стала быстро поправляться и начала даже посѣщать общество, какъ вдругъ въ одно прекрасное утро сынъ мэра, очень ухаживавшій за нею, объявилъ намъ, что къ его отцу явился какой-то рыжій англичанинъ съ двумя докторами, чтобъ взять миссъ Арматвэтъ, которую они признаютъ за съумасшедшую. Конечно, этотъ новый натискъ былъ также побѣдоносно отраженъ, какъ прежніе; но Дженни снова занемогла отъ испуга и потребовала, чтобъ мы немедленно вернулись въ Лондонъ. Я должна была согласиться, чтобъ ее успокоить, хотя знала, какой опасностью ей грозило возвращеніе въ Англію въ мартѣ мѣсяцѣ. Дѣйствительно, какъ только мы пріѣхали въ Лондонъ, я послала за докторами и въ томъ числѣ за сэромъ Генри Голландомъ, и они объявили, что ей остается жить не болѣе нѣсколькихъ дней. Она сама предчувствовала свою смерть и сказала мнѣ въ первый день нашего пріѣзда:
"-- Я пріѣхала въ Лондонъ, чтобъ умереть, Флори. Эти люди меня убиваютъ, и жизнь мнѣ опротивѣла; но я не хочу, чтобъ они извлекли изъ моей смерти какую-нибудь выгоду. Я послѣдую примѣру отца и оставлю тебѣ все мое состояніе".
По ея просьбѣ, я пригласила къ ней стараго друга ея отца, почтеннаго сэра Эдварда Белькнопа и ея стряпчаго, мистера Бланда. При нихъ написано было духовное завѣщаніе и Бландъ увезъ его къ себѣ. На слѣдующій день, бѣдная Дженни умерла. Я была внѣ себя отъ горя. Послѣ ея похоронъ, мистеръ Бландъ прочиталъ ея завѣщаніе. Она оставила не большія суммы двумъ или тремъ друзьямъ, слугамъ и религіознымъ обществамъ, а все остальное состояніе въ 40,000 ф. ст.-- мнѣ. Мистеръ Сандонъ и докторъ Чаплинъ имѣли дерзость присутствовать при чтеніи духовнаго завѣщанія и, спутся нѣсколько дней, заявили черезъ своихъ стряпчихъ, что они оспорятъ духовное завѣщаніе, какъ совершенное не въ здравомъ умѣ и подъ вліяніемъ насилія.