-- Хорошо, сказала миссъ Реймондъ, и, снова взявъ его руку, начала свой разсказъ.-- Вы знаете, что я сирота и хотя у меня было много братьевъ, но я должна была сама печься о себѣ. Мнѣ нечего вамъ разсказывать о своей жизни до двадцати двухъ нѣтъ -- я была легкомысленна, кокетлива, и имѣла настолько финансовыхъ средствъ, что могла прилично одѣваться и бывать въ хорошемъ обществѣ. У меня была школьная подруга Дженни Арматвэтъ, умная, славная молодая дѣвушка, но очень болѣзненная. Мы были сердечными друзьями и почти никогда не разставались. Въ городѣ я видалась съ нею каждый день, а въ деревнѣ гостила у нея по недѣлямъ. Отецъ ея, мистеръ Арматвэтъ, быль вдовецъ лѣтъ пятидесяти и очень богатъ. Онъ всегда былъ чрезвычайно добръ ко мнѣ и обходился со мною скорѣе какъ съ дочерью, чѣмъ какъ съ чужою. Однажды лѣтомъ онъ предложилъ мнѣ ѣхать съ нимъ и Дженни въ Швейцарію и Италію. Я согласилась, и такъ какъ Дженни была въ то время очень слаба, то я обыкновенно одна съ ея отцомъ осматривала достопримѣчательности посѣщаемыхъ нами мѣстъ. Онъ всегда былъ очень учтивъ, предупредителенъ и сдержанъ. Прибывъ въ Венецію, мы остановились въ отелѣ Демолли и тамъ застали трехъ личностей, которыя, повидимому, ждали мистера Арматвэта и приняли его какъ стараго друга. Вечеромъ они явились къ намъ и вели себя очень странно, словно были дома; мистеру Арматвэту очевидно было неловко въ ихъ обществѣ, а Дженни никакъ не могла понять грубой фамильярности этихъ незнакомцевъ. Ихъ было, какъ я уже сказала, трое: мать, дочь и сынъ: фамилія ихъ была Чаплинъ и мистеръ Арматвэтъ объяснилъ, что мистеръ Чаплинъ былъ его старымъ другомъ. Мать, сорокапятилѣтняя матрона, съ краснымъ лицомъ и невозможнымъ туалетомъ, ясно, не принадлежала къ порядочному обществу. Дочь была самое незначащее существо, слабая копія матери. Но самымъ противнымъ изъ этой троицы былъ сынъ, молодой докторъ съ хитрыми маленькими глазами, громадной головой, рыжими волосами, непріятнымъ, злымъ выраженіемъ лица и самыми грубыми, вульгарными манерами.

-- Вы отлично рисуете портреты, замѣтилъ Джобсонъ.

-- Не перебивайте меня. Эта почтенная троица совершенно поселилась у насъ. Мистрисъ Чаплинъ объявила, что она возьметъ Джона подъ свое попеченіе, а сынъ ея самовольно сталъ ухаживать за Дженни въ качествѣ доктора. Они были противны бѣдной больной, а я удивлялась, что мистеръ Арматвэтъ, обыкновенно очень рѣшительный человѣкъ, молча поддался дерзкому нахальству этихъ людей. Однако, когда они стали слишкомъ приставать къ Дженни, и та, выйдя изъ терпѣнья, сдѣлала имъ сцену, то мистеръ Арматвэтъ грубо выпроводилъ ихъ изъ квартиры и на другой день мы, никому не сказавъ ни слова, уѣхали во Флоренцію. Тамъ провели нѣсколько недѣль совершенно спокойно и счастливо. Дженни стала живо поправляться и мы уже собирались ѣхать далѣе, въ Туринъ, какъ наканунѣ нашего отѣзда снова явились Чаплины. Мистеръ Арматвэтъ пришелъ въ неописанную ярость, но не рѣшился ихъ прогнать. Онъ видимо ихъ боялся. Дженни тотчасъ слегла въ постель, и я съ ея горничной должны были прибѣгнуть просто къ силѣ, чтобы не допустить въ ея комнату непрошенныхъ гостей. Три дня послѣ ихъ прибытія, мистеръ Арматвэтъ, сильно измѣнившійся и пришедшій въ какое-то мрачное уныніе, попросилъ меня пойти съ нимъ погулять. Мы отправились по берегу Арно. Онъ былъ очень взволнованъ и все время оглядывался по сторонамъ, какъ бы опасаясь, чтобы за нами не слѣдили.

-- "Миссъ Реймондъ, сказалъ онъ:-- вы благоразумны не по годамъ и я рѣшился быть откровеннымъ съ вами. Простите меня, если васъ непріятно поразятъ мои слова, но я дѣлаю это ради Дженни, сестрой которой я васъ считаю. Вы, конечно, замѣтили, какъ нахальны люди, преслѣдующіе насъ, и какъ я безпомощенъ противъ нихъ. Дѣло въ томъ, что они низкіе интриганы и хотятъ корыстно воспользоваться несчастнымъ обстоятельствомъ, предавшимъ меня въ ихъ руки. За много лѣтъ до моей свадьбы, когда я былъ богатымъ юношей, я имѣлъ связь съ гувернанткою, жившей въ домѣ одного изъ моихъ друзей. Я жилъ съ нею нѣсколько лѣтъ и съ тѣхъ поръ она не даетъ мнѣ покоя. Она сосетъ мою кровь, какъ вампиръ. Я далъ ей приданое и она вышла замужъ за негодяя, по фамиліи Чаплина, достойныхъ дѣтей котораго вы знаете. Въ продолженіи многихъ лѣтъ я содержалъ ихъ за-грапицею, и посылалъ большія суммы на воспитаніе ихъ дѣтей, но, конечно, эти деньги шли на совершенно другое. Теперь они пристаютъ ко мнѣ, чтобы я не забылъ ихъ въ своемъ завѣщаніи; этотъ негодяй докторъ, который, слава Богу, не мой сынъ, какъ бы старая вѣдьма ни клялась въ противномъ, увѣряетъ, что я не долго проживу. Въ этомъ онъ правъ. У меня болѣзнь сердца и я умру когда-нибудь внезапно. Онъ, сверхъ того, намекнулъ мнѣ, что бѣдная Дженни не въ своемъ углѣ, и что ее надо отдать на попеченіе доктора спеціалиста. Услыхавъ это я едва не убилъ его на мѣстѣ. Вы можете себѣ представить, что я чувствую, сознавая, что мнѣ не долго остается жить и что моя бѣдная дочь, не имѣя покровителей и защитниковъ, сдѣлается жертвой этихъ презрѣнныхъ негодяевъ. Они будутъ преслѣдовать насъ повсюду, и если я умру, то одному Богу извѣстно, что они сдѣлаютъ съ Дженни. Она ничего не знаетъ объ этой тайнѣ и вы понимаете, что открытіе ея убьетъ бѣдняжку. Вотъ почему я доселѣ откупался отъ нихъ и, боясь скандала, не обращался къ помощи стряпчихъ. Теперь вся моя надежда на васъ. Вы лучшій другъ Дженни и мужественное, рѣшительное существо. Если что-нибудь случится со мною, та я вамъ ее довѣряю. Обѣщайте мнѣ, что вы защитите ее отъ этихъ коршуновъ. Если я умру за-границей, то уѣзжайте тотчасъ въ Лондонъ съ моимъ тѣломъ и, главное, ни въ какомъ случаѣ не допускайте рыжаго негодяя въ комнату Дженни. Онъ способенъ на всякое преступленіе".

Мистеръ Арматвэтъ былъ ужасно взволнованъ, слезы текли по его щекамъ. Я должна была согласиться на его желаніе, хотя меня пугала мысль принять на себя такую тяжелую отвѣтственность.

-- "Благодарю васъ, благодарю, воскликнулъ онъ, цѣлуя мои руки:-- вы сдѣлали меня счастливымъ. У меня нѣтъ родственниковъ, кромѣ одного двоюроднаго брата, котораго я никогда не видалъ. Онъ наслѣдовалъ бы моему состоянію въ случаѣ смерти Дженни, и вы понимаете, что онъ былъ бы очень радъ такому счастливому для него событію. По возвращеніи домой, я измѣню свою духовную и назначу васъ своей единственной наслѣдницей на случай смерти Дженни. Съ этой минуты, Флора, вы моя вторая дочь.

-- Мы вернулись домой. Мистеръ Арматвэтъ былъ въ очень веселомъ настроеніи и, встрѣтивъ у дверей отеля доктора Чаплина, который фамильярно объявилъ, что вся его семья обѣдаетъ у насъ, рѣзко отвѣчалъ, что это невозможно, такъ какъ мы обѣдаемъ въ комнатѣ Дженни. Мы дѣйствительно обѣдали одни и провели очень пріятно весь вечеръ. Мистеръ Арматвэтъ былъ необыкновенно разговорчивъ и любезенъ. Но на слѣдующее утро я не успѣла встать, какъ въ мою дверь постучался его слуга Ренни и позвалъ меня къ своему господину, который, по его словамъ, былъ сильно нездоровъ. Черезъ минуту я уже была у постели мистера Арматвэта. Онъ лежалъ съ раскрытыми глазами и едва дышалъ. Услыхавъ, что я вошла въ комнату, онъ промолвилъ шепотомъ: "помните" и, вздрогнувъ всѣмъ тѣломъ, умеръ.

V.

Окончаніе разсказа миссъ Реймондъ.

Миссъ Реймондъ перевела дыханіе и Джобсонъ предложилъ ей сѣсть на скамью, съ которой открывалась великолѣпная панорама. Они сѣли и черезъ нѣсколько минутъ миссъ Реймондъ продолжала свой разсказъ: