"-- Что вы сдѣлали въ вашей комиссіей, мистеръ Бландъ? спросила я съ нѣкоторымъ смущеніемъ.
"-- Я полагаю.. т. е. могу смѣло сказать... послѣ основательнаго обсужденія...
"-- Длившагося три мѣсяца...
"-- Нѣтъ... вотъ вы и ошибаетесь... нельзя обсуждать свидѣтельскія показанія во время допроса. Повторяю, что послѣ основательнаго обсужденія всей очень объемистой работы комиссіи я и вашъ первый адвокатъ сэръ Антони Спитло... одинаково полагаемъ, что дѣло значительно... очень значительно подвинулось въ вашу пользу.
"-- Я полагала, что оно будетъ рѣшено комиссіей! воскликнула я съ нетерпѣніемъ.-- Вѣдь вы ничего не могли узнать новаго, чего бы вы не знали прежде.,
"-- О, какъ вы ошибаетесь. Мы узнали много новаго. Гм! по правдѣ сказать, представилось небольшое затрудненіе, лично касающееся до васъ, и притомъ очень щекотливаго характера.
-- "Что вы хотите сказать, сэръ? воскликнула я, вспыхнувъ.
-- "Пожалуйста успокойтесь, миссъ Реймондъ, отвѣчалъ онъ:-- всякій, имѣющій процессъ, долженъ всегда быть готовъ ко всевозможнымъ сплетнямъ и клеветамъ. Это даже входитъ въ нашу тактику.
"-- Я не хочу знать вашей тактики, но если кто нибудь осмѣлился въ этой глупой комиссіи затронуть мою честь, то клянусь, что я отомщу ему. Скажите мнѣ, въ чемъ дѣло?
"-- Пожалуйста, не тревожьтесь, хотя гнѣвъ вамъ очень къ лицу, милая миссъ Реймондъ. Успокойтесь, это дѣло поправимое. Но позвольте мнѣ, конечно, только для одной проформы, такъ какъ будьте увѣрены, эта низкая клевета нимало не уменьшила моего уваженія къ вамъ -- позвольте мнѣ спросить васъ, вы были въ очень дружескихъ отношеніяхъ съ покойнымъ отцомъ наслѣдодательницы?