-- Конечно... онъ оставилъ свою дочь на мое попеченіе.
-- Гм! Ваше благородное самоотверженіе вполнѣ заслуживало практической благодарности и она, если не ошибаюсь, выразилась въ сорока тысячахъ фунтахъ. Гм! гм! Не помните-ли вы, чтобъ во время вашего путешествія по Италіи... онъ когда нибудь поставилъ васъ въ неловкое, компрометирующее васъ положеніе?
-- Никогда, онъ былъ очень почтенный и приличный человѣкъ.
-- Не помните-ли вы, чтобъ онъ... гм... однажды цѣловалъ ваши руки на улицѣ во Флоренціи.
-- Вотъ вздоръ-то! Онъ поцѣловалъ мнѣ руки, разсказавъ свою исторію, которую вы знаете, и взявъ съ меня слово, что я никогда не покину его дочери. Это было наканунѣ его смерти.
-- Совершенно вѣрно. И тутъ нѣтъ ничего предосудительнаго. Но не помните-ли вы слугу, по имени Луиджи, въ отелѣ, гдѣ вы останавливались во Флоренціи?
-- Помню. Мистеръ Арматвэтъ разъ вытолкалъ его изъ комнаты за дерзость.
-- Гм! Этотъ Луиджи... показалъ комиссіи нѣсколько иначе, чѣмъ вы говорите. Вотъ прочитайте его показаніе, и чтобъ вамъ не было совѣстно, я выйду изъ комнаты на нѣсколько минутъ.
-- Пустяки, мистеръ Бландъ, воскликнула я: -- неужели вы думаете, что я покраснѣю отъ какой-бы то ни было клеветы презрѣннаго негодяя, котораго выгнали изъ отеля за то, что онъ грозилъ убить мистера Арматвэта?
-- О какъ вы хороши въ эту минуту, миссъ Реймондъ! Какое мужество! Какая увѣренность въ своей невинности! Вы были бы прекрасной героиней или прекрасной женой! Вы никогда объ этомъ не думали? прибавилъ онъ, пристально смотря на меня.