Джобсонъ свернулъ свои бумаги и, не сказавъ никому ни слова, выбѣжалъ изъ судебной залы. Онъ едва могъ дышать отъ негодованія и стыда, возбужденныхъ въ немъ гнусной комедіей, разыгранной его товарищами, адвокатами и стряпчими, которымъ миссъ Реймондъ довѣрила свое дѣло. Какъ можно было говорить о правосудіи, въ виду этой нелѣпой пародіи? Что за низкое ремесло было адвокатское, если глава первой въ свѣтѣ адвокатуры пожертвовалъ правами и честью женщины, чтобъ только избавить себя отъ тяжелой работы, и получить возможность вести дна дѣла въ одно и тоже время? Въ глазахъ Джобсона, поведеніе адвокатовъ и стряпчихъ въ этомъ дѣлѣ было подлѣе всего, что только можно себѣ вообразить.
Только дойдя пѣшкомъ до Странда, онъ сталъ разсуждать, что въ сущности адвокаты не были такъ виноваты, какъ ему казалось: ихъ просто ввели въ заблужденіе стряпчіе. Они могли искренно повѣрить, что въ жизни миссъ Реймондъ были обстоятельства, которыхъ лучше не обнаруживать на судѣ.
Вернувшись домой, онъ написалъ коротенькую записку миссъ Реймондъ, въ которой откровенно изложилъ всѣ обстоятельства, выразилъ свое сожалѣніе и сочувствіе, а подъ конецъ все-таки поздравилъ ее съ значительнымъ успѣхомъ.
Прошло два дня. Джобсонъ и Тимпани начали забывать свое разочарованіе. Миссъ Реймондъ ничего не отвѣчала. На третье утро Джобсонъ сидѣлъ за завтракомъ въ своей одинокой столовой въ Чарльсъ-Стритъ, какъ дверь неожиданно отворилась и прежде чѣмъ слуга успѣлъ доложить, миссъ Реймондъ, въ дорожномъ костюмѣ, влетѣла въ комнату.
-- Хорошую вы кашу заварили, мистеръ Джобсонъ! воскликнула она, сверкая глазами.
-- Откуда вы, милая миссъ Реймондъ? спросилъ съ улыбкой Джобсонъ, вставая и кланяясь.
-- Изъ Девоншира. Я только вчера вечеромъ получила ваше письмо. Признаюсь, оно меня поставило въ тупикъ. Мое дѣло рѣшено въ мое отсутствіе, и мой же стряпчій меня нарочно удалилъ. А безъ меня вы заключили сдѣлку. Вѣдь это позоръ для меня, позоръ для правосудія. Я съ радостью выцарапала бы вамъ всѣмъ глаза. Я никогда не слыхивала ничего подобнаго. А вы, на кого я такъ надѣялась, кому я довѣрила защиту своей чести, вы приложили руку къ сдѣлкѣ, которая оставитъ на вѣки несмываемое пятно на моемъ добромъ имени. Я этого рѣшительно не понимаю, мистеръ Джобсонъ!
И, выйдя изъ себя отъ гнѣва, она громко топала своими маленькими ножками.
-- Но, милая миссъ Реймондъ...
-- Я для васъ не милая, а просто миссъ Реймондъ. Вы мнѣ болѣе не другъ. Вы меня обманули.