-- Пусть его, отвѣчалъ мрачно Джобсонъ: -- я могъ бы жестоко отплатить ему. Но какъ я могу въ моемъ положеніи, съ моими принцигшми возстать на вожаковъ моей партіи изъ личной мести? Часто честный человѣкъ видитъ себя безоружнымъ, тогда какъ подлецъ имѣетъ передъ собой выборъ оружія. Серкомбъ и Брей не задумались бы и надѣлали бы столько непріятностей министерству, что оно было бы вынуждено дать имъ мѣста. Я не могу этого сдѣлать. Я сталъ бы презирать себя за такую низость. Но нечего объ этомъ и думать. Пибльсъ и Мьюборнъ слишкомъ хорошо знаютъ свѣтъ, чтобъ измѣнить свое намѣреніе, благодаря какой-то низкой клеветѣ.
Несмотря, однако, на эти мужественныя слова, онъ находился въ лихорадочной тревогѣ. Берта посовѣтовала ему отправиться къ Винистуну. Онъ пошелъ, но по дорогѣ завернулъ въ клубъ. Первыя лица, которыхъ онъ встрѣтилъ, молча пожали ему руку, какъ бы избѣгая съ нимъ разговора. Сердце его ёкнуло.
-- Что, старый другъ, васъ обошли? произнесъ, останавливая его и отводя въ сторону, мистеръ Гумфри Тарльтонъ, имѣвшій привычку всегда сообщать пріятелямъ непріятныя новости: -- стыдъ и срамъ. Я только-что встрѣтилъ Сваллотэля и онъ мнѣ сказалъ, что Пигльдю принялъ мѣсто генералъ-солиситора. Впрочемъ, вы еще молоды и можете подождать. Но вы, я думаю, зададите имъ жару. Какая подлая статья объ васъ въ "Post". Вонъ выставленъ полный списокъ новаго министерства. Какъ вы его находите?
И Тарльтонъ смотрѣлъ прямо въ глаза Джобсону. Но тотъ не моргнулъ.
-- Пигльдю хорошій человѣкъ, произнесъ онъ спокойно: -- ученый юристъ и ему нечего бояться новыхъ выборовъ.
Хладнокровно, небрежно проглядѣвъ имена новыхъ правителей Англіи, онъ вышелъ изъ клуба, взялъ кэбъ и отправился въ Темпль. Трудно сказать, о чемъ онъ думалъ. Онъ самъ этого не сознавалъ. Въ головѣ его вдругъ сдѣлалась какая-то страшная пустота. Надежда навѣки для него померкла.
III.
Увлеченіе невинности.
Оппозціонныя газеты и всѣ органы клерикальной партіи, выразили по случаю исключенія имени Джобсона изъ министерскаго списка ту шумную радость, которую всегда выражаетъ женщина, узнавъ, что ея бывшему любовнику измѣнила ея счастливая соперница. Они считали это торжествомъ истинной вѣры и пораженіемъ ея безбожнаго врага. Коверлейскій епископъ не скрывалъ своей радости и прямо объявилъ своему другу декану, "что это была совершенно заслуженная кара нечестивой гордыни". При этомъ, онъ выразилъ христіанскую надежду, что заблуждающійся грѣшникъ, наконецъ, раскается, и вернется на путь истины.
По несчастью, въ это время въ Америкѣ возбудилась горячая полемика о знаменитой книгѣ Джобсона, которая по ту сторону океана выдержала шесть изданій и имѣла громадный успѣхъ. Американцы отличаются юморомъ и любятъ серьёзную, тонкую иронію, а потому приняли эту книгу за добродушную сатиру, каковой характеръ ей придавалъ и самъ авторъ. Въ странѣ, гдѣ смѣются надо-всѣмъ, начиная отъ религіозникъ таинствъ до убійцы президента, книга Джобсона не возбудила въ религіозныхъ сферахъ фанатическаго негодованія, какъ въ Англіи и Шотландіи. Однако, поднялся крупный споръ объ истинномъ ея значеніи между пасторомъ Изакоромъ Беллозомъ, исповѣдывающимъ религіозный эклектизмъ, и знаменитымъ Нью-Йоркскимъ проповѣдникомъ, который придерживался установленныхъ догматовъ евангелической церкви. Достопочтенный Изакоръ Беллозъ обратился прямо къ автору съ вопросомъ, не имѣла ли его сатира цѣлью поднять на смѣхъ тѣхъ христіанскихъ догматиковъ, которые старались доказать, что библія освѣщала самые невозможные нравственные принципы, и самыя чудовищныя несообразности и самыя нелѣпыя суевѣрія. Джобсонъ откровенно отвѣчалъ, что достопочтенный Изакаръ Беллозъ совершенно вѣрно понялъ его сатиру. Но этимъ отвѣтомъ онъ, какъ говорится, вбилъ гвоздь по самую шапку. Теперь было ясно, что онъ не что иное, какъ замаскированный атеистъ; такъ и поняли тотчасъ его искренныя слова духовныя лица всевозможныхъ христіанскихъ исповѣданій отъ Англіи, Франціи и Италіи до Китая, Занзибара и Сандвичевыхъ острововъ. Но многіе истинно религіозные люди въ различныхъ уголкахъ свѣта, испытавшіе на себѣ, какими тяжелыми узами сковываетъ человѣческій умъ религіозный фанатизмъ, горячо сочувствовали Джобсону. Поэтому, его идеи обсуждались съ различныхъ точекъ зрѣнія и на различныхъ языкахъ, придавая ему ту громадную извѣстность во всемъ свѣтѣ, о которой мы упоминали въ началѣ нашей исторіи. Въ палатѣ общинъ, въ своемъ клубѣ, въ своей конторѣ, дома онъ ежедневно получалъ ясныя доказательства, что образованный міръ приведенъ въ волненіе его идеями и интересуется, быть можетъ, невсегда искренно его дальнѣйшими судьбами.