Мало сознавалъ маленькій Джобсонъ какое глубокое сочувствіе, какія искреннія слезы и добрыя пожеланія сопровождали его отъѣздъ въ Нью-Йоркъ, на почтовомъ бригѣ, въ насмѣшку названномъ "Скорый". Что значило, для него веселый вѣтерокъ, наполнявшій паруса съ обѣщаніемъ благополучнаго отплытія, толпа солдатъ, офицеровъ и чиновниковъ, провожавшая любимаго доктора и его жену, или даже блѣдная молодая дѣвушка, отправлявшаяся вмѣстѣ съ нимъ и повидимому также не понимавшая, что означала вся эта суматоха? Онъ сознавалъ только каждые два часа неудержимое влеченіе къ своей кормилицѣ, что дѣлало его маленькую особу хронической непріятностью, переносимой лишь въ виду возлагаемыхъ на нее большихъ надеждъ. И счастье было для маленькаго Джобсона, что онъ не понималъ, какое важное значеніе въ его жизни играла эта блѣдная молодая дѣвушка, и какое невѣдомое будущее открывалось передъ нимъ и его почтенными родителями. Какая жалость что уноситься потокомъ жизни можно только въ такомъ возрастѣ, когда не сознаешь этого великаго наслажденія!
Генералъ и генеральша поцѣловали на берегу своего крестника, сидѣвшаго на рукахъ Батшебы, которая, несмотря на жару, навертѣла на себя весь свой гардеробъ, считая это вѣрнѣйшимъ способомъ укладывать вещи, и потомъ обратились къ остальнымъ членамъ интересной группы, собравшейся передъ полковой лодкой, на рулѣ которой стоялъ Гренвиль въ полномъ мундирѣ. Сэръ Вильямъ протянулъ руку Маріаннѣ и почтительно ей поклонился, потомъ онъ такъ же простился съ Бертой, но она не обратила на него никакого вниманія, а только съ тѣнью чего-то въ родѣ чувства взглянула на лэди Пилькинтонъ, которая, нѣжно поцѣловавъ Маріанну, обняла молодую дѣвушку. Всѣ остальные инстинктивно отвернулись.
-- Прощайте, Берта, Христосъ съ вами! сказала генеральша, вся въ слезахъ.
Въ глазахъ Берты вдругъ блеснулъ лучъ сознанія. Она схватила за руку своего добраго друга.
-- О! произнесла она: -- вы его такъ же любили. Вы плачете о немъ. Я не могу плакать. Онъ всегда... всегда при мнѣ. Вотъ онъ сидитъ въ лодкѣ и ждетъ меня. Но отчего у него лицо такое блѣдное и куртка вся въ крови!
Она говорила громко, такъ что окружающіе могли ее слышать. Поэтому, генералъ и Джобеонъ успѣли схватить ее за руки, когда она вдругъ побѣжала къ водѣ. Завернувъ ее въ шаль, они осторожно посадили ее въ лодку и не покидали до тѣхъ поръ, пока безопасно помѣстили въ каюту корабля.
Когда вслѣдъ за ней изъ лодки поднимали маленкаго Джобсона, Гренвиль громко сказалъ:
-- Мистрисъ Джобсонъ, могу я поцѣловать вашего молодца?
И, получивъ дозволеніе, онъ запечатлѣлъ крѣпкій поцѣлуй на пухленькой щекѣ ребенка и потомъ вскочилъ на палубу.
-- Джобсонъ, промолвилъ онъ дрожащимъ голосомъ, слѣдуя за докторомъ и генераломъ, которые уводили въ каюту бѣдную молодую дѣвушку:-- какъ вы думаете... могу я пожать ей руку... мнѣ бы доставило это большое счастіе и я помнилъ бы это всю жизнь.