-- Лэди Пилькинтонъ одна меня понимала. Всѣ же другіе полагали, что я схожу съ ума, и право я былъ не далекъ отъ этого. Ну, вмѣсто того, чтобъ сдѣлать исторію и написать къ моимъ родственникамъ, она просто, однажды передъ обѣдомъ, подъѣхала къ казармамъ въ своемъ фаэтонѣ, какъ, бывало, она заѣзжала за вами и, подозвавъ меня, сказала:
"-- Майоръ Гренвиль, я ѣду въ Кадрингтонъ. Возьмите шляпу и, пожалуйста, проводите меня.
"-- Въ Кадрингтонъ! воскликнулъ я, вздрагивая всѣмъ тѣломъ.
"-- Да, въ Кадрингтонъ, и мнѣ необходимо, чтобы вы поѣхали со мною.
-- Мнѣ было страшно ѣхать туда, но вы ее знаете, она всегда умѣетъ поставить на своемъ. Я сѣлъ рядомъ съ нею и мы помчались. Ея лошади бѣжали скорѣе, чѣмъ когда-либо, а она правила съ своимъ обычнымъ искуствомъ. Мы проѣхали болѣе шести миль, прежде чѣмъ она открыла ротъ, а я былъ такъ пораженъ этой поѣздкой, что не рѣшался говорить.
"-- Мистеръ Гренвиль, сказала она, наконецъ: -- вы очень несчастны. Вы просто больны, и если вы не примете мѣръ, то это кончится дурно.
"-- Я въ этомъ не виноватъ, лэди Пилькинтонъ, промолвилъ я.
"-- Вы горюете о томъ, чего не поправишь, продолжала она:-- и не хотите лечиться.
"-- Чего не вылечишь, то надо вытерпѣть, произнесъ я механически.
"-- Пословицами горю не поможешь, воскликнула она: -- не къ чему ихъ приводить. Вы не лечитесь и не терпите. Еслибы бѣдный Брумголъ остался въ живыхъ, онъ, по всей вѣроятности, женился бы на Бертѣ Джобсонъ. Въ этомъ случаѣ, вы ее вскорѣ бы забыли и все пошло бы по старому. Теперь же, потому что бѣдный Брумголъ умеръ, а маленькая Берта хуже, чѣмъ вышла замужъ, т. е. насколько дѣло касается васъ, то вы предались меланхоліи или, иначе сказать, идіотству.