Благородный майоръ Гренвиль произнесъ эти слова такимъ голосомъ и тономъ, что Джобсовъ и Маріанна невольно были поражены контрастомъ съ его прежнимъ цинизмомъ и легкомысліемъ.
-- Я, можетъ быть, дуракъ, прибавилъ онъ:-- но я искренній человѣкъ и не играю комедіи.
Онъ взглянулъ при этомъ на Маріанну, которая значительно смягчилась, но все-таки, видѣла, какими непріятностями, если не прямыми опасностями, могло грозить поощреніе безумныхъ идей Гренвиля.
-- Добрый майоръ, сказалъ она съ чувствомъ: -- вашъ разсказъ меня глубоко растрогалъ, но подумайте, въ какое неловкое положеніе вы насъ ставите.
-- Да, Гренвиль, прибавилъ Джобсонъ: -- Берта у насъ пользуется полной свободой. Она ходитъ куда хочетъ. Ваше присутствіе, быть можетъ, возбудитъ въ ней грустныя воспоминанія. Какъ можете вы жить подлѣ насъ? И какая у васъ цѣль? Я полагаю, что она неизлечима.
Майоръ посмотрѣлъ на нихъ безпомощно. Онъ не могъ ничего отвѣтить на ихъ благоразумныя рѣчи, и потому искалъ спасенія въ проволочкахъ.
-- Ну, сказалъ онъ:-- оставимъ этотъ вопросъ открытымъ до завтра.
На слѣдующій день, Берта случайно гуляла въ саду, когда Гренвиль вошелъ въ калитку. Она такъ же сіяла красотой, какъ въ день ихъ отъѣзда изъ Барбадоса, только красота эта стала болѣе зрѣлой. Она посмотрѣла на него пристально, какъ бы удивленная, и поспѣшно сдѣлала нѣсколько шаговъ къ нему, но потомъ вдругъ повернулась и пошла въ домъ.
-- Майоръ Гренвиль въ саду, сказала она очень спокойно своему брату, котораго встрѣтила въ сѣняхъ.
Докторъ взялъ ее за обѣ руки и вполнѣ убѣдился, что свиданіе съ Гренвилемъ ни мало не разстроило ея. Позднѣе въ тотъ же день, онъ ввелъ ее въ комнату, гдѣ сидѣлъ майоръ и она поздоровалась съ нимъ, протянувъ ему руку, но не сказала ни слова. Очевидно, его присутствіе не волновало ее. Но, несмотря на это, докторъ и его жена просили Гренвиля уѣхать въ Англію или во всякомъ случаѣ оставить мысль поселиться подлѣ нихъ. Онъ же не хотѣлъ и слышать объ отъѣздѣ. Онъ остался въ гостинницѣ, и мало по малу, сдѣлался необходимымъ членомъ Корнвальскаго общества. Берта не обращала на него никакого вниманія, а съ теченіемъ времени его тихая, правильная, скромная жизнь и мягкія манеры совершенно побѣдили сердца Джобсона и его жены. Что же касается до самого майора, то онъ, повидимому, былъ счастливъ, видѣлся съ семьей доктора, по крайней мѣрѣ, разъ въ день, игралъ въ лошадки съ маленькими дѣтьми, развивалъ физически Тадди и незамѣтно слѣдовалъ издали за Бертой, когда она выходила изъ дома.