-- Но когда это будетъ, докторъ Джобсонъ? Это немыслимо, благодаря вашимъ распоряженіямъ, сдѣланнымъ девять лѣтъ тому назадъ. Вотъ еслибы мы поселились въ Квебекѣ...
Докторъ пожалъ плечами и старался отвлечь вниманіе доброй женщины отъ этого грустнаго вопроса.
-- Я думалъ, произнесъ онъ поспѣшно:-- что ты разсчитывала на породу, а не на среду. Потомокъ Стифкина не можетъ заразиться прикосновеніемъ къ грубой средѣ.
-- Порода! О, докторъ Джобсонъ! сказала рѣзко почтенная дама.-- Порода! Какъ можно такъ выражаться при дамахъ. Ты становишься такъ же вульгаренъ, какъ всѣ окружающіе насъ люди. Докторъ Скирро не могъ бы выразиться грубѣе. Ты хотѣлъ сказать, продолжала она съ достоинствомъ:-- что высокое рожденіе и благородство предковъ всегда сказывается въ манерахъ даже людей, имѣвшихъ несчастье пасть очень низко, но я никогда не говорила, что среда не имѣетъ вліянія. Ты очень несправедливъ ко мнѣ, такъ нелѣпо переиначивая мои мнѣнія.
-- Но, милая Маріанна, въ немъ течетъ хорошая кровь и мать его женщина высокаго происхожденія и утонченнаго развитія; этихъ двухъ элементовъ я полагаю достаточно, чтобы побороть вліяніе той грубой среды, въ которую его поставила необходимость. Что же дѣлать? У насъ нѣтъ выбора! Къ тому же Роджеръ джентльмэнъ въ сердцѣ.
-- Съ ужаснымъ шотландскимъ акцентомъ.
-- Можетъ быть, но этотъ акцентъ имѣетъ своего рода прелесть. Кромѣ того, онъ хорошо знаетъ англійскихъ классиковъ и отлично передаетъ другимъ свои знанія. Попробуемъ; если дѣло не пойдетъ, то мы придумаемъ что-нибудь другое, какихъ бы жертвъ это намъ ни стоило.
Такимъ образомъ, въ одно прекрасное утро, маленькій Тадди, съ сумкой за плечами, въ славномъ сѣромъ сьютѣ, съ большимъ бѣлымъ откиднымъ воротничкомъ, на которомъ роскошно лежали его курчавые волосы пошелъ съ отцомъ къ Дэвиду Роджеру съ цѣлью познакомиться съ учителемъ и школою. Въ значительномъ разстояніи отъ простого кирпичнаго дома, гдѣ мистеръ Роджеръ царилъ голосомъ и розгой, они уже услышали голоса дѣтей, громко повторявшихъ свой урокъ. Войдя въ классную комнату, они застали учителя въ ту самую минуту, когда онъ съ палкой въ рукахъ старался вдолбить географію. Онъ ходилъ взадъ и впередъ передъ громадной картой Европы, на которой не было означено никакихъ названій и, указывая на границу государства, на рѣку или городъ, вызывалъ одного изъ учениковъ и ожидалъ получить отъ него немедленно подобающее географическое свѣденіе. Все его тѣло: руки, ноги, глаза, горло были въ движеніи. Каждый его жестъ или слово дышали энергіей и искреннимъ пыломъ. Онъ старался вдохновить своихъ учениковъ. Отъ времени до времени, его палка тяжело опускалась на кафедру, чтобы возстановить порядокъ среди другихъ классовъ, работавшихъ въ той же комнатѣ. Глаза его бѣгали по всей аудиторіи. Его громкій голосъ поощрялъ трудолюбивыхъ, укорялъ лентяевъ, поддерживалъ энергію во всѣхъ.
-- Встать! крикнулъ онъ голосомъ капитана, отдающаго въ рупоръ приказанія матросамъ, находящимся на реяхъ военнаго корабля.
-- Сѣсть! загремѣлъ онъ черезъ минуту.