Маріанны Джобсонъ.
P. S. Я была бы вамъ очень обязана, еслибъ вы написали мнѣ, какія шляпки носятъ теперь въ Лондонѣ. Мы здѣсь насчетъ модъ отстали года на два отъ образованнаго міра".
V.
Тадди начинаетъ ходить въ школу.
Наступило время дать первоначальное развитіе уму нашего героя. До тѣхъ поръ, то есть до девятилѣтняго возраста, его мудрый отецъ дозволялъ ему бѣгать не по комнатамъ, а на чистомъ воздухѣ и только въ промежуткахъ между прогулками и тѣлесными упражненіями, онъ подбиралъ тѣ крохи знанія, которыя пріобрѣтаются шутя. Онъ умѣлъ читать и жадно читалъ книги. Зимою, лежа на полу, передъ теплой печкой, онъ проводилъ цѣлые часы за книгой въ родѣ "Странствія Пилигрима", "Священной Войны" и никогда не надоѣющаго Робинзона. Кромѣ того, мистрисъ Джобсонъ считала своимъ долгомъ нетолько въ отношеніи его отсутствующихъ крестнаго отца и матери, но нравственнаго благоденствія самого ребенка, обучить его катехизису, но эта задача была нелегкая и Тадди очень мало цѣнилъ труды матери по этой отрасли его образованія. Изящная фантазія и благородныя чувства Буньяна, автора "Странствій Пилигрима" возбуждали въ немъ міръ самыхъ разнообразныхъ мыслей, странныхъ и любопытныхъ; его воображеніе часто увлекалось видѣніями великаго мечтателя, а его умъ иногда старался постигнуть ихъ значеніе. Съ другой стороны, здоровый англійскій духъ предпріимчивости и отваги возбуждался въ немъ чтеніемъ такой сказки, какъ "Морякъ, потерпѣвшій крушеніе", съ ея живыми реальными подробностями. Нравственныя же ея идеи производили сильное дѣйствіе на его мыслящую, болѣзненно-впечатлительную натуру, потому что маленькій Джобсонъ, наслѣдовавшій мало физическихъ особенностей рода Стифкина, отличался чуткими нервами и быстротою матери. Вообще, въ немъ было много женственнаго. Если въ нѣкоторыхъ случаяхъ онъ выказывалъ гордость и мужество, то въ другихъ былъ застѣнчивъ и даже трусливъ. Всякое грубое слово нетолько возбуждало въ немъ гнѣвъ, но наносило ему тяжелую рану. Насмѣшка надъ его внѣшностью или какимъ-нибудь его поступкомъ глубоко его оскорбляла и заставляла кровь кипѣть въ его жилахъ. Застѣнчивый румянецъ, появлявшійся на его щекахъ, и нервное поддергиваніе всего маленькаго тѣла, доказывали, какъ онъ былъ впечатлителенъ. Съ другой стороны, достойно было удивленія, какъ рыцарски поступалъ этотъ маленькій человѣчекъ, когда при немъ подвергались опасности его тетка, сестры или братья, какой смѣлый отпоръ онъ давалъ бродягамъ, индійцамъ или собакамъ, если они грозили переступить границы приличія и безопасности. Однажды громадная ньюфаундлендская собака вбѣжала во дворъ, гдѣ играли дѣти доктора и маленькій Тадди, схвативъ палку, одинъ вышелъ на поединокъ съ нею, пока всѣ остальные искали спасенія въ бѣгствѣ, оглушая воздухъ криками. Конечно, разъяренное животное смяло мальчугана и изуродовало бы его на всю жизнь, еслибы не поспѣлъ на помощь Гренвиль. Этотъ случай могъ бы оставить въ юномъ умѣ Тадди убѣжденіе, что онъ герой, по мистрисъ Джобсонъ объяснила ему, что онъ дуракъ, ибо иначе не сталъ бы бороться съ врагомъ въ десятеро сильнѣйшимъ его; это замѣчаніе было очень рѣзко и обидно, но, обдумавъ его въ своей головкѣ, онъ призналъ въ немъ много практической мудрости. Дѣйствительно, многія изъ качествъ, называемыхъ благородными и мужественными, не отличаются практической примѣнимостью къ жизни человѣческой дѣятельности.
Мистрисъ Джобсонъ гордилась своимъ старшимъ сыномъ, который перенялъ всѣ свои манеры отъ нея. Входя въ комнату, онъ кланялся съ достоинствомъ врожденнаго джентльмэна; говорилъ чисто англійскимъ языкомъ и съ акцентомъ, тщательно охраняемомъ отъ всякихъ отвратительныхъ провинціализмовъ, присущихъ канадскому нарѣчію, этой чудовищной смѣси всѣхъ мѣстныхъ языковъ Великобританіи, съ ихъ странностями и ошибками въ граматикѣ и произношеніи. Идеаломъ воспитанія для своихъ дѣтей мистрисъ Джобсонъ всегда считала домашнія занятія подъ руководствомъ наставника, получившаго ученую степень въ университетѣ, а потомъ поступленіе въ Гарро или Гугби и Кембриджъ. Съ этой цѣлью она отказывала себѣ нетолько часто въ роскоши, но иногда и въ необходимомъ, надѣясь даже противъ очевидности, что когда наступитъ время серьёзныхъ занятій для Тадди, они будутъ въ состояніи приступить къ исполненію ея плана. Если случайно добрый докторъ замѣчалъ ей, что каждый новый ребенокъ увеличивалъ сумму ихъ расходовъ, и что имъ слѣдовало быть справедливымъ въ отношеніи всей семьи, то она краснорѣчиво доказывала, что, можетъ быть, Джобсоны и могли довольствоваться малымъ, но потомокъ фонъ-Стифкина долженъ былъ получить воспитаніе, достойное джентльмэна. Съ теченіемъ времени, однако, Маріанна увидѣла сама, что ея идеалъ отходилъ все далѣе и далѣе въ глубь, и когда, наконецъ, докторъ сталъ настаивать на необходимости посылать Тадди въ грамматическую школу, она принуждена была съ содраганіемъ сердца согласиться, что у нихъ нѣтъ другого выбора. Впрочемъ, докторъ очень ловко подготовилъ сначала почву. Прежде, чѣмъ затронуть этотъ щекотливый вопросъ, онъ познакомилъ жену съ Дэвидомъ Роджеромъ, который своей красивой наружностью, мягкими манерами и здравымъ смысломъ произвелъ благопріятное впечатлѣніе на мистрисъ Джобсонъ, хотя ея утонченное ухо тотчасъ примѣтило слѣды грубаго сѣвернаго нарѣчія въ его англійскомъ языкѣ.
Но всего ужаснѣе была мысль посылать такого деликатнаго мальчика въ школу, гдѣ было столько дѣтей простаго, грубаго люда. Тамъ между прочимъ учился сынъ Скирро, гадкій, курносый мальчишка, дѣлавшій на улицѣ гримасы дѣтямъ мистрисъ Джобсонъ; мало того, сынъ стараго Майкля, носившаго имъ дрова, нетолько ходилъ въ школу, но взялъ первый призъ во второмъ классѣ за англійскій и латинскій языки, несмотря на его ирландскій акцентъ и грубыя манеры.
-- Но, милая Маріанна, сказалъ съ философскимъ спокойствіемъ докторъ:-- свѣтъ состоитъ изъ такихъ людей. Я имѣю дѣло съ отцами и матерями, а мой сынъ долженъ научиться вести дѣло съ дѣтьми. Они всѣ выростутъ вмѣстѣ. Наша обязанность внушить ему нравственныя и религіозныя понятія да научить его правильному произношенію и хорошимъ манерамъ. Если онъ по природѣ дикарь, то дикаремъ онъ и выростетъ, если же въ немъ есть зачатки истиннаго джентльмэна, то они ничѣмъ не стушуются.
-- Милый Джобсонъ, ты всегда умѣешь меня разсердить. Неужели ты думаешь, что воспитаніе и среда ничего не значатъ? Посмотри, чего мнѣ стоило удержать дѣтей отъ подражанія ужасному акценту ирландскихъ служанокъ. И то Элла отвратительно говоритъ.
-- Это пройдетъ, когда они попадутъ въ общество образованныхъ людей.