IV.
Письмо Маріанны Джобсонъ къ лэди Пилькинтонъ.
"Милая лэди Пилькинтонъ, мы съ большимъ удовольствіемъ получили, наконецъ, послѣ такого продолжительнаго молчанія ваше славное, длинное письмо съ интересными новостями. Дѣйствительно, мнѣ казалось, что прошелъ цѣлый вѣкъ съ послѣдней вашей вѣсточки, но, конечно, мы слѣдили по Таймсу за вашей оффиціальной дѣятельностью, и объясняли ваше долгое молчанія, окончаніемъ срока службы сэра Вильяма на Мысѣ Доброй Надежды и полученіемъ блестящаго мѣста въ Альдершотѣ. Какъ вы должны быть счастливы, что снова вернулись въ старую Англію! Нѣтъ ни одной страны міра, которую можно было бы сравнить съ нею и, хотя мы здѣсь живемъ сравнительно хорошо и счастливо, но мое сердце съ каждымъ годомъ все болѣе и болѣе жаждетъ возвращенія на родину. Меня очень заинтересовало подробное описаніе въ вашемъ предпослѣднемъ письмѣ вашей жизни на мысѣ Доброй Надежды. По крайней мѣрѣ, у васъ было много хорошихъ и послушныхъ слугъ, а тотъ фактъ, что они не очень блестящи, я полагаю, говоритъ въ ихъ пользу, особливо, когда вспомнишь о здѣшней ужасной, дерзкой канадской прислугѣ. Я всей душей сожалѣю, что Джобсонъ не выбралъ Южную Африку для нашей осѣдлой жизни, а остановился на этомъ несчастномъ уголкѣ, гдѣ климатъ не знаетъ середины между адскимъ зноемъ и адскимъ холодомъ. А какое здѣсь общество! Я желала бы вамъ показать одинъ изъ нашихъ вечеровъ. У насъ есть очень приличный пасторъ Траустбекъ. Онъ докторъ богословія Торонскаго университета, о которомъ вы, вѣроятно, никогда не слыхали. Это маленькая коллегія въ одномъ изъ городовъ на берегу озера Онтаріо. Этотъ джентельмэнъ порядочно образованъ и Джобсонъ находитъ, что онъ умѣетъ поддержать общій разговоръ. Потомъ у насъ есть французскій патеръ г. Поммери, добрый, веселый французскій канадецъ съ очень порядочными манерами и либеральными убѣжденіями. Я его чрезвычайно люблю. Наконецъ, здѣсь живетъ нашъ соперникъ докторъ Скирро, толстый, высокаго роста человѣкъ съ грубыми чертами лица; онъ воспитывался въ Монреалѣ и говоритъ какимъ-то ирландско-американскимъ нарѣчіемъ. Это обыкновенный языкъ въ Канадѣ и я думаю, что на всемъ свѣтѣ не существуетъ худшаго. Мнѣ даже страшно подумать, что мои дѣти могутъ научиться такому отвратительному акценту. Говорятъ, что его отецъ былъ въ Квебекѣ носильщикомъ, эмигрировавшимъ изъ Сѣверной Ирландіи. Онъ хорошо знаетъ медицину, такъ какъ въ Монреалѣ прекрасная медицинская школа, но ужасно вульгарный и самоувѣренный человѣкъ. Еслибы я была больна, то скорѣе умерла бы, чѣмъ позвала его. Къ тому же, онъ ненавидитъ Джобсона и говоритъ противъ него самымъ недостойнымъ джентельмэна образомъ. Однако, Джобсонъ рѣшилъ не обращать на это никакого вниманія и требуетъ, чтобы я была знакома съ мистрисъ Скирро, мѣстной канадкой, родившейся по сосѣдству на какой-то фермѣ; она худая, блѣдная злючка, говоритъ въ носъ, и однажды, просто плюнула на коверъ въ нашей гостиной. Кромѣ того, у насъ трое стряпчихъ, изъ которыхъ одинъ очень умный и получилъ воспитаніе въ Торонто. Мистеръ Латушъ, ирландскаго происхожденія и двоюродный братъ лорда Ньютонлиматоди, какъ увѣряетъ его жена, очень хорошо воспитанная и пріятная особа. Она одна изъ не многихъ здѣсь женщинъ comme il faut, и въ ея обществѣ чувствуешь себя совершенно дома, хотя я уже привыкла встрѣчать здѣсь благородныя чувства и возвышенныя черты характера подъ грубой и ничего не обѣщающей оболочкой. Вы видите, что общество здѣсь новое и смѣшанное. Мы обязаны посѣщать очень странныхъ людей, фермеровъ и лавочниковъ, которые нажили себѣ большое состояніе. Мы вчера обѣдали на фермѣ, подъ названіемъ Бринкмина, находящейся въ селеніи Мулинетъ, подлѣ удивительнаго водопада. Хозяинъ этой фермы, богатый шотландецъ мистеръ Мортонъ, очень цѣнитъ Джобсона. Онъ былъ простымъ рабочимъ гдѣ-то въ Сутерландѣ, а жена его ткачихой въ Глазго, но, увѣряю васъ, она очень почтенная женщина и ведетъ себя гораздо лучше, чѣмъ мистрисъ Скирро. Они принимали насъ въ большой комнатѣ, гдѣ они работаютъ, читаютъ, ѣдятъ и, однимъ словомъ, дѣлаютъ все, исключая спанья. Она меблирована очень хорошо; у нихъ есть даже фортепіано, на которомъ миссъ Мортонъ, несмотря на свои распухшія, кривыя отъ постоянной работы руки, играетъ очень хорошо, сравнительно говоря. Они чрезвычайно добры и любезны. Но обѣдъ былъ чудовищный: рѣчная щука, которыхъ ловятъ здѣсь, разводя огни у прорубей во льду, ветчина, жареная курица, ростбифъ, жареная баранина, плумпудингъ, яблочный тортъ и т. д. Столъ просто гнулся подъ громаднымъ числомъ блюдъ. Но, что всего поразительнѣе, что всѣ эти кушанья поданы сразу и хозяева ожидали, что мы будемъ ѣсть все за одно. Джобсонъ прекрасно ихъ понимаетъ и вполнѣ входитъ въ юморъ подобнаго угощенія, но я, не отличаясь большимъ аппетитомъ, вѣроятно, обидѣла добрыхъ людей, отказавшись, чтобъ меня начиняли всевозможными кушаніями. Но, повторяю, они очень любезны, и хотя не имѣютъ внѣшняго лоска, но обращеніе ихъ вполнѣ приличное. Мистеръ Мортонъ говорилъ очень умно объ общей и канадской политикѣ;у послѣдняя, въ настоящее время, представляетъ позорное зрѣлище хитрости и подкуповъ. Мистеръ Мортонъ увѣряетъ, что дѣла пойдутъ лучше, и дѣйствительно, хуже того, что есть, быть не можетъ. Нашъ маленькій Барбадасъ сравнительно просто рай. Но я очень увлеклась, revenons à nos moutons.
"Мы рады были слышать, что одинъ изъ вашихъ юношей, Тременгэръ, женился и такъ блестяще. Корбиты вѣдь знатное и богатое семейство, не правда ли? Джобсонъ помнитъ, что съ нимъ былъ въ Оксфордѣ одинъ Корбитъ. Неужели вы дѣйствительно посѣдѣли? Это должно быть очень красиво, хотя оно вамъ не нравится, въ виду вашихъ молодыхъ лѣтъ. Виновенъ ли въ этомъ климатъ Южной Африки? Вѣроятно, вы посѣдѣли мало-по-малу, а не вдругъ. Здѣсь продаютъ какой-то элексиръ мистрисъ Скалъ для рощенія волосъ, и онъ удивительно полезенъ. Джобсонъ смѣется, но, только благодаря этому элекеиру я спасла свои волосы, которыя стали страшно падать. Я не знаю, можно ли его купить въ Лондонѣ, и непремѣнно послала бы вамъ нѣсколько стклянокъ, еслибы разстояніе не было столь громадно.
"У насъ все идетъ по старому, какъ я уже вамъ писала. Берта очень походитъ на ребенка и ея здоровье очень поправилось. Но въ умственномъ отношеніи, она все таже. Джобсонъ внимательно наблюдаетъ за нею и отмѣчаетъ симптомы. Я никогда не видывала такого самопожертвованія, и часто говорю ему въ шутку, что прикинусь больной для того, чтобы онъ такъ же ухаживалъ за мною. Конечно, это все пустяки; ни одна женщина на свѣтѣ никогда не имѣла такого мужа, хотя онъ по прежнему легкомысленно дѣйствуетъ, не совѣтуясь ни съ кѣмъ и попадая поэтому въ непріятныя ловушки. Ему на дняхъ предлагали пять сотъ долларовъ за леченіе здѣшняго перваго министра. Я знала кое-что объ этомъ человѣкѣ черезъ мистрисъ Латушъ, близко знакомую со всѣми этими негодяями, и потому совѣтовала не трогаться съ мѣста прежде, чѣмъ не заплатятъ обѣщанную сумму или хоть часть ея. Конечно, онъ не принялъ моего совѣта, поѣхалъ къ министру и пробылъ тамъ недѣлю, а здѣсь пропустилъ болѣзнь мистера Крадака, одного изъ нашихъ богатѣйшихъ паціентовъ, который былъ принужденъ послать за докторомъ Скирро. И что же! Джобсонъ вернулся безъ гроша, даже самъ заплатилъ за путешествіе пятьдесятъ долларовъ. Мистрисъ Латушъ говоритъ, что ему не видать этихъ денегъ, какъ своихъ ушей. Я, право, не понимаю, отчего мужчины такъ упрямы и нелѣпы. Но васъ тронуло бы его обращеніе съ Бертой. Мы дѣлаемъ все, что можемъ, чтобы возбудить въ ея головѣ умственную работу, но она не выказываетъ ни малѣйшаго сознанія и какъ бы не замѣчаетъ нашихъ усилій. Иногда мнѣ очень тяжело ухаживать за нею, приносить ей такія жертвы и не видѣть отъ нея никакой благодарности. Но мы ее такъ любимъ, она такая тихая, нѣжная и мы не можемъ забыть, что, по волѣ Провидѣнія, она лишена ума. Вашъ маленькій крестникъ ея величайшій другъ. Они неразлучны. Она не можетъ гулять безъ него и онъ единственное существо, которое можетъ заставить ее говорить. Джобсонъ иногда слѣдуетъ за ними незамѣтно и не разъ слышалъ, что она совершенно сознательно разговариваетъ съ Тадди объ его дѣтскихъ дѣлишкахъ. Это подаетъ Артуру нѣкоторую надежду. Она очень тиха, никогда не приходитъ въ ярость и рѣдко надута, а только всегда апатична. Она иногда беретъ книгу и глаза ея механически пробѣгаютъ но строчкамъ, по она не понимаетъ ни слова изъ всего прочитаннаго. По мнѣнію Джобсона, еслибъ что-нибудь заставило ея умъ работать и завело бы часовую машину, то она могла бы еще выздоровѣть. Его теорія, что часть ея мозга совершенно парализована ужаснымъ происшествіемъ, но что можно возбудить снова его дѣятельность. Впрочемъ, я лично потеряла всякую надежду; вѣдь столько уже прошло лѣтъ и мы постоянно старались безъ малѣйшаго успѣха. Иногда она насъ не на шутку пугаетъ. Она очень любитъ гулять и кататься въ лодкѣ, для чего такъ пригодна прекрасная широкая рѣка съ многочисленными островами. Несмотря на мои совѣты, мужъ поощряетъ ея страсть и увѣряетъ, что индѣйцы на взглядъ ужасные разбойники, свободно снующіе по лѣсамъ, не сдѣлаютъ ей никакого вреда. Несомнѣнно, она достаточно сильна и отважна, чтобъ самой управлять лодкой, которую онъ нарочно выстроилъ для нея, такъ какъ мѣстные челноки очень опасны. Что касается индѣйцевъ, то онъ, повидимому, правъ: однажды осенью, она пропадала нѣсколько часовъ. Утромъ, она отправилась въ лодкѣ внизъ по рѣкѣ и потому всѣ боты и челноки Корнваля пустились на поиски за нею, имѣя во главѣ Джобсона и Гренвиля; о которомъ я послѣ скажу подробнѣе. На протяженіи шести миль они обшарили берега и острова безъ всякаго результата. Наконецъ, они достигли индѣйскаго селенія и узнали, что тамъ была какая-то бѣлая женщина. Они поспѣшно вышли на берегъ и нашли большую толпу индѣйцевъ въ маленькой католической часовнѣ. Дѣйствительно Берта сидѣла тамъ, снявъ шляпу и распустивъ волосы по плечамъ, а индѣйцы, стоя на колѣняхъ вокругъ, покланялись ей, какъ божеству. Они не хотѣли вѣрить, чтобы такое дивное и странное существо было не сверхъестественнымъ, и пришлось послать къ нимъ католическаго патера для объясненія, кто она и что съ нею. Онъ потомъ сказалъ Джобсону, что она можетъ вполнѣ безопасно странствовать среди индѣйцевъ; они не прикоснутся къ ней, такъ они увѣрены, что это небесное видѣніе. Артуръ тогда еще болѣе убѣдился въ правильности своей системы дозволять ей дѣлать все, что угодно; впрочемъ, нельзя не сознаться, что она очень тиха и осторожна. Только однажды она выказала глубокое чувство или сознательное волненіе; это было спустя нѣсколько дней послѣ описаннаго нами случая. Отправившись къ рѣкѣ, она увидѣла свою лодку вытащенной на берегъ и, послѣ долгихъ стараній сдвинуть ее съ мѣста, опустилась на землю и начала рыдать, какъ ребенокъ, ломая себѣ руки. Тадди, сопровождавшій ее, былъ очень растроганъ и поднялъ такой крикъ, что тотчасъ явился на подмогу майоръ Гренвиль, который, какъ я уже вамъ писала, все живетъ здѣсь и слѣдуетъ издали за нею, куда она ни пойдетъ. Это, право, слишкомъ романтично и нелѣпо. Ну, онъ прибѣжалъ и, съ помощью мальчика, спустилъ лодку на воду. Берта осушила свои слезы и просто сказала "благодарствуйте" и, сѣвъ въ лодку съ Тадди, отправилась внизъ по рѣкѣ. Не могу скрыть отъ васъ, что меня очень пугаютъ эти постоянныя прогулки маленькаго Тадди съ нею, но Джобсонъ не хочетъ и слышать объ ихъ прекращеніи, боясь, что она впадетъ въ унылое отчаяніе. Къ тому же майоръ Гренвиль только и дѣлаетъ цѣлый день, что слѣдитъ за нею и Тадди. Право, я никогда ничего не видывала необыкновеннѣе происшедшей въ немъ перемѣны. Онъ сталъ серьёзнымъ, примѣрнымъ человѣкомъ, хотя Джобсонъ и увѣряетъ, что онъ очень поглупѣлъ, но это неправда, ему и поглупѣть-то было не съ чего, какъ вы, вѣроятно, скажете. Я васъ увѣряю, что безъ него мнѣ было бы плохо. Каждое утро онъ является за приказаніями; правда, отъ него страшно несетъ табакомъ, потому что онъ дымитъ цѣлый день, какъ фабричная труба, но, несмотря на все мое отвращеніе къ табаку, я принуждена это терпѣть, ибо онъ такъ добръ и внимателенъ. Онъ научилъ Тадди фехтованію и боксу. На прошлой недѣлѣ, они превратили нашу гостиную въ гладіаторскую арену; Гренвиль ползалъ на колѣняхъ, а Тадди нападалъ на него съ удивительной отвагой. Онъ очень силенъ для своихъ лѣтъ и подставилъ синякъ подъ глазъ майора. Я послѣ этого запретила въ домѣ подобныя побоища, но они практикуются, повидимому, на чистомъ воздухѣ. Странно смотрѣть на майора среди нашей семьи и я часто его спрашиваю, зачѣмъ онъ покинулъ свою родню и общество и прозябаетъ здѣсь. Онъ отвѣчаетъ очень просто: "Никто обо мнѣ не заботится, да и мнѣ нѣтъ дѣла ни до кого: я могу быть счастливымъ только здѣсь". Я однажды сказала ему, что онъ ведетъ себя какъ идіотъ, но онъ такъ оскорбился, что я съ тѣхъ поръ оставляю его въ покоѣ.
"Въ отношеніи докторской дѣятельности мой мужъ имѣетъ громадный успѣхъ. За нимъ присылаютъ изъ другихъ округовъ Канады въ важныхъ случаяхъ, особливо когда требуется хирургическая операція. У него рука удивительно вѣрная и счастливая. Также онъ имѣетъ большой авторитетъ въ горячкахъ, которыя здѣсь постоянно свирѣпствуютъ. Оспа никогда не выводится между индѣйцами и переходитъ часто на бѣлыхъ. Лихорадка, скарлатина и тифъ одинаково изобилуютъ. Поэтому, я постоянно дрожу за своихъ дѣтей и это тѣмъ непріятнѣе, что не было никакой необходимости поселяться здѣсь. По общему мнѣнію, Квебекъ самое здоровое мѣсто, онъ стоитъ на горѣ и тамъ общество прекрасное. Какъ бы то ни было, мы уже купили здѣсь домъ и дали значительныя суммы денегъ подъ залогъ земли, а потому не должны жаловаться на судьбу.
"Всѣ дѣти здоровы, кромѣ маленькой Эдитъ, у которой бронхитъ. Иногда холодъ здѣсь убійственный.
"Я боюсь, что Джобсонъ не найдетъ времени написать съ этой почтой генералу Пилькинтону, но онъ свидѣтельствуетъ вамъ обоимъ свое глубокое почтеніе. О, какъ бы я желала увидѣться съ вами. Повременамъ я думаю, что мы здѣсь совсѣмъ одичаемъ и не сумѣемъ вести себя въ порядочномъ обществѣ, еслибъ намъ было суждено когда-нибудь вернуться въ цивилизованныя страны. Мнѣ просто стыдно за себя.
"Извините, что я исписала три листа и два изъ нихъ еще поперекъ. Вы, вѣроятно, ничего не разберете. Но мнѣ величайшее утѣшеніе излить передъ вами всѣ мои заботы, вы такъ всегда добры ко мнѣ.
Вѣрьте въ искреннюю любовь преданной вамъ