-- Онъ меня оскорбилъ, отвѣчалъ Тадди.
-- А, онъ васъ оскорбилъ! произнесъ Роджеръ саркастическимъ тономъ:-- а скажите, пожалуйста, мистеръ Джобсонъ младшій, чѣмъ этотъ юноша оскорбилъ ваше достоинство?
-- Онъ назвалъ меня дуракомъ, сэръ.
-- А вы нашли нужнымъ доказать ему тотчасъ, что онъ правъ, ударивъ его по носу при всей школѣ и при мнѣ, ея главѣ, которому только что поручилъ ваше воспитаніе вашъ отецъ?
Всѣ засмѣялись. Тадди покраснѣлъ. Онъ не терпѣлъ, чтобы надъ нимъ смѣялись, но все-таки чувствовалъ, что въ сарказмѣ учителя была доля правды.
-- Зачѣмъ вы назвали Джобсона дуракомъ, сэръ? спросилъ учитель у другого обвиняемаго.
Онъ ничего не отвѣчалъ. Роджеръ повторилъ свой вопросъ три раза, но мальчикъ молчалъ.
-- Хорошо, если онъ не хочетъ отвѣчать, то не правда ли, господа, мы дадимъ право другой сторонѣ объяснить дѣло?
-- Да, сэръ.
-- Джобсонъ, вы можете говорить свободно; въ глазахъ моихъ и всей школы, вы можете по совѣсти разсказать все, что произошло между вами.