Голова Сисели опустилась на грудь молодой дѣвушки. Ея глаза оставались закрытыми, словно боясь свѣта. Она одной рукой какъ бы хотѣла приласкать свою подругу и убѣдиться что она дѣйствительно живое существо, любящее ее и готовое сочувствовать ея горю. Но она ничего не говорила.
Мэри громко позвала мать, которая уже шевелилась въ своей комнатѣ. Добрая женщина тотчасъ явилась и онѣ вдвоемъ снесли молодую дѣвушку на верхъ и положили на кровать Мэри. Она чувствовала, что съ ней дѣлали и ни на минуту не лишилась чувствъ. Услыхавъ на, лѣстницѣ голосъ мистера Мортона, который спрашивалъ, отчего такая суматоха, она вдругъ вскочила и умоляющимъ жестомъ просила мистрисъ Мортонъ не пускать его въ комнату. Тогда добрая женщина сказала Мэри, чтобы она вышла изъ комнаты и увела отца. Потомъ она заперла дверь, раздѣла Сисели, которая не сопротивлялась и положила ее въ теплую постель своей дочери. Все это она дѣлала тихо, мягко, по въ то же время горько плакала.
-- О, Сисели! Сисели! бормотала она по временамъ.
Молодая дѣвушка закрыла лицо руками, зарылась въ подушку и лежала неподвижно, молча.
Наконецъ, мистрисъ Мортонъ отворила дверь и позвала Мэри. Она велѣла ей принести теплаго молока и потомъ начинать безъ нея обычную ежедневную работу на фермѣ. Сисели была нездорова, ее не надо было безпокоить и никто не долженъ былъ знать, что она тутъ. Почтенная женщина надѣялась мало по малу разузнать кое-что отъ бѣдной дѣвушки. Часы шли за часами, а она сидѣла у изголовья Сисели и ея собственное горе было такъ велико, что она совершенно забыла, въ какое отчаяніе должно было повергнуть отца исчезновеніе Сисели.
Возвратясь въ полдень домой къ обѣду и видя, что его жена все сидѣла наверху, Мортонъ вызвалъ ее. Къ этому времени у Сисели сдѣлался сильный жаръ и она бредила, причемъ произносила все одно имя, которое приводило въ ужасъ мистрисъ Мортонъ. Она прикладывала ей къ головѣ холодные компрессы; но начинала уже чувствовать, что ея попеченій было недостаточно, а необходимъ докторъ.
Въ немногихъ словахъ она объяснила мужу въ чемъ дѣло. Мрачное облако отуманило чело честнаго фермера.
-- Мэри, сказалъ онъ: -- хорошо ли ты поступила? Подумала ли ты о нашей дочери, о чести нашего дома, который мы сами выстроили изъ дѣвственнаго лѣса?
Онъ сталъ ходитъ взадъ и впередъ по комнатѣ въ глубокомъ волненіи. Мистрисъ Мортонъ молча выжидала.
-- Зачѣмъ она пришла сюда! воскликнулъ онъ:-- зачѣмъ она выбрала именно нашъ домъ, а не другой? я ее сейчасъ отвезу къ отцу. Отчего ты меня ранѣе не позвала?