Удивительнымъ учителемъ былъ этотъ Дэви Роджеръ; онъ насильно заставлялъ лѣнивыхъ учениковъ проглатывать знаніе, какъ лекарство, а прилежныхъ вскармливалъ на рожкѣ съ любовью и нѣжностью. Зеленая мурава уже давно покрываетъ твою могилу, о добрый, мудрый учитель!}.
Исторія Сисели произвела совершенную революцію въ жизни Корнваля. Стоячая вода замутилась и даже произошло раздѣленіе маленькаго городка на два враждебные лагеря. Такимъ образомъ Тадди, достигнувъ одиннадцати лѣтъ и начиная понимать внутренній смыслъ всего, что происходило вокругъ него, былъ увлеченъ однимъ изъ потоковъ.
Корнваль лишился майора. Флетчеры, Траутбеки, Латуши оплакивали отсутствіе единственнаго аристократа, когда либо жившаго въ ихъ городѣ. Поручикъ Манлей, командовавшій маленькимъ отрядомъ солдатъ, стоявшемъ въ казармахъ, простоватый и застѣнчивый человѣкъ, не имѣлъ теперь ни одного достойнаго для себя товарища. Дѣйствительно, Гренвиль, на всегда уѣхалъ изъ Корнваля.
Спустя недѣлю послѣ его счастливаго освобожденія изъ когтей судьи Линча, Гренвиль обвѣнчался съ Сисели Спригсъ въ домѣ Мортона въ Мулинетѣ и тотчасъ уѣхалъ въ Питерборо, откуда уже намѣревался весною отправиться отыскивать себѣ постоянное жилище въ богатой и живописной лѣсной странѣ вокругъ озера Симко, гдѣ уже селились эмигранты очень почтеннаго происхожденія.
Пасторъ Траутбекъ совершилъ религіозную службу, а докторъ Джобсонъ съ женою и Мортонъ съ семействомъ были единственными свидѣтелями. По окончаніи духовнаго обряда, женщины удалились на кухню, чтобы позаботиться о завтракѣ, а докторъ Джобсонъ отвелъ въ сторону молодого.
-- Гренвиль, сказалъ онъ:-- прошу васъ снова считать меня и Маріанну вашими друзьями. Вашъ сегодняшній поступокъ заглаживаетъ вашу вину; это во многихъ отношеніяхъ жертва съ вашей стороны, но она была необходима и, рѣшившись на нее, вы поступили, какъ благородный человѣкъ. Но мы съ Маріанной надѣемся, что Сисели окажется женщиной, достойной вашей любви. Въ эти немногіе дни, вы, другъ мой, пережили нѣсколько лѣтъ и, можетъ быть, сдѣлаетесь теперь совершенно инымъ человѣкомъ. Простите меня, если я говорю откровенно, но въ подобныхъ обстоятельствахъ дружба должна быть чистосердечна. Я надѣюсь, что вы навсегда покончили съ вашимъ прошедшимъ. Для васъ теперь впереди нѣтъ романовъ и всякая сантиментальность была бы безуміемъ. Вы должны начать жизнь съ молодой женою въ совершенно новыхъ условіяхъ. По всей вѣроятности, ваши родственники и друзья откажутся отъ васъ, но вы такъ давно живете вдали отъ нихъ, что легко переживете разрывъ съ ними. Что же касается до насъ, Гренвиль, то мы будемъ любить и уважать васъ болѣе, чѣмъ когда-нибудь. Это именно слова Маріанны -- "болѣе чѣмъ когда-нибудь". Вы можете вполнѣ разсчитывать на нашу дружбу.
Гренвиль слушалъ доктора, опустивъ голову и закрывъ лицо одной рукою, а другою крѣпко сжавъ пальцы Джобсона. Страшная борьба происходила въ немъ. Слова, произнесенныя докторомъ, пронзили его сердце.
Сисели, блѣдная, тревожная, стояла въ противоположной сторонѣ комнаты и разговаривала съ Мортономъ и пасторомъ Траутбекомъ, но чорные ея глаза слѣдили за Гренвилемъ. Въ продолженіи нѣсколькихъ дней она совершенно измѣнилась. Это уже не была бойкая, капризная молодая дѣвушка, а женщина, державшая себя съ большимъ достоинствомъ, хорошенькое лицо которой было очень серьёзно. Одѣта она была просто, скромно, въ темномъ дорожномъ платьѣ и черной шляпкѣ съ перомъ.
Наконецъ, не имѣя болѣе силы терпѣть мучительной пытки, она подошла къ своему мужу. На лицѣ ея было написано сердечное безпокойство и она вся дрожала.
-- Идемъ! Идемъ! воскликнула она, положивъ ему руку на одно плечо и припавъ головою къ другому:-- что это? О! Боже мой, ты сожалѣешь, что женился на мнѣ!