Теперь мы подошли к последнему моменту в определении воровства, именно к положению, гласящему: «с намерением… навсегда лишить собственника вещи». В течение последнего столетия это определение подверглось радикальному, но повидимому незамеченному изменению, притом, как считается, не в сторону его улучшения.
Эта часть определения воровства была несомненно в него внесена с целью устранить такие случаи, когда человек, руководимый скорее злым побуждением или небрежностью, чем корыстолюбием, лишает собственника владения предмета с целью временного его использования. Случайный посетитель клуба, «заимствуя» с подставки зонтик, который, как он знает, ему не принадлежит, юноша, не способный противостоять искушению и совершающий тайком увеселительную прогулку на мотоциклете своего соседа – оба они виновны в предосудительном поведении, но вряд ли их можно заклеймить как воров. В соответствии с этим, большинство правовых систем у цивилизованных народов требуют для такого осуждения наличие того, что по римскому праву называется animus lucrandi. Старые английские авторы по общему праву, как сэр Мэтью Хейл (Matthew Hale) и сэр Уильям Блекстон (William Blackstone) явно испытывают замешательство при определении этого момента и обычно обходят его, употребляя такие выражения, как animus furandi или «преступное взятие» (felonious taking).
Но из многочисленных случаев, приводимых ими, видно, что суть этого преступного деяния заключалась до недавнего времени в намерении берущего взять предмет для себя, т. е. извлечь денежную выгоду из такого взятия (так как ничто, не имеющее ценности, не может быть украдено). К сожалению, около середины прошлого столетия в знаменитом судебном деле по обвинению в воровстве человека, который перенес кожи из одной части склада своего хозяина в другую с целью иметь возможность утверждать, что он над ними работал, обвиняемый был оправдан судом (Court of Exchequer Chamber) на том основании, что он не имел намерения лишить собственника навсегда его собственности. Это решение было конечно правильным, но мотивировка его была неудачна и еще более неудачно то, что она постепенно начала проникать в последующие судебные решения, пока не стала общепринятой. Например, если какой-нибудь человек подводит чужой автомобиль к краю утеса с сознательным намерением сбросить его вниз и разбить, и это ему удается, то он повидимому может быть осужден за воровство по закону 1916 г. Он несомненно виновен в преступном деянии, именно, в злонамеренном причинении ущерба собственности, но он не виновен в воровстве в историческом значении этого слова. Истинная сущность воровства заключается в намерении обратить в собственную пользу предметы, принадлежащие другому. Еще сравнительно недавно в 1858 году суд оправдал обвиняемого в краже государственных бумаг на том основании, что он не намеревался обратить их в свою пользу.
Действие, заключающееся в использовании чужих перевозочных средств, совсем недавно было признано преступлением по закону. В таком шаге не было бы надобности, если бы старое определение воровства не подверглось изменению. Но этот закон относится только к механическим перевозочным средствам. Тяжесть воровства и вследствие этого его наказание зависят от разных обстоятельств. Так, хотя всякое воровство является фелонией, но простое воровство (т. е. воровство, не сопровождающееся такими обстоятельствами, которые считаются «отягчающими») наказуется каторжными работами на срок не свыше пяти лет, если только преступник не мужского пола и притом моложе шестнадцати лет, в каком случае он может быть подвергнут телесному наказанию. Но кража скота, карманная кража, кража на судах и в доках, кража, произведенная слугами у нанимателей, может быть наказуема четырнадцатью годами каторжных работ; кража завещательных документов и кража предметов, пересылаемых по почте, могут караться пожизненными каторжными работами. По общему праву, собаки, в качестве животных ferae naturae, в отношении которых не может быть права собственности, не могут быть объектом кражи. По Акту о воровстве кража собаки не составляет фелонии, но при вторичном осуждении она составляет мисдиминор, наказуемый тюремным заключением на восемнадцать месяцев с тяжелыми работами или без них.
Преступлением, которое рассматривается как несколько менее тяжелое, чем кража, является получение денег (а также и ценных бумаг) или вещей посредством мошенничества (false pretences). Основное различие между этим преступлением и воровством заключается в том, что в этом случае пострадавший отказывается добровольно от владения украденным, а следовательно и от собственности на него и, таким образом, тут нет нарушения владения со стороны обвиняемого. Для того, чтобы возможно было осуждение по такому обвинению, надо доказать, что обвиняемый сознательно дал ложные сведения, как будто они соответствовали реальным фактам, зная, что эти сведения неправильны и, кроме того, надо доказать, что пострадавший расстался со своим имуществом в силу доверия к правильности этих сведений. Простое высказывание мнения или такое предсказание как то, что акции вне всякого сомнения подымутся в цене, недостаточно для осуждения. Не надо смешивать это преступление с вымогательством денег при помощи угроз, что обычно зовется вымогательством (blackmail). Хотя Акт о воровстве касается также и этого преступления, но оно собственно относится к другой группе преступлений и потому будет рассмотрено в другом месте этой книги. Но прием заведомо краденых вещей конечно составляет преступление, родственное краже. Надо заметить, что это преступление включает также прием вещей, которые в точном смысле слова не были украдены, но тем не менее были получены преступным путем, например, посредством мошенничества или обманного присвоения, причем характер этого первоначального преступления служит основанием для определения вытекающего из него преступления, которое может быть признано либо фелонией, либо мисдиминором. Например, прием заведомо краденых вещей составляет фелонию, потому что воровство есть фелония, но подобный же прием денег или вещей, полученных путем мошенничества, составляет мисдиминор, как и само их получение мошенническим путем. Странно, что хотя последнее преступление само не может караться каторжными работами на срок свыше пяти лет, прием вещей, заведомо полученных мошенническим путем, может наказываться семью годами.
Недостаток места заставляет нас оставить все попытки подробно обсудить два серьезных преступления против собственности, известных под названием злонамеренное причинение ущерба (malicious injury) и фалвшивомонетчество (false coining). Оба они представляют скорее целые группы преступлений, чем отдельные преступления, и трактуются правом так детально, что это красноречиво свидетельствует о затруднениях в определении их понятий. Главное между ними различие сводится в основном к тому, что злонамеренное причинение ущерба вызывается чувством мести, тогда как фалыиивомонетчество совершается главным образом animo lucrandi и потому очень близко к краже. Нарушения монетной регалии бывают различны по своей тяжести, начиная с фактической подделки государственной монеты, представляющей фелонию и караемой вплоть до пожизненных каторжных работ, и кончая сбытом и вручением неполноценной монеты или хранением ее с намерением сбыть, что составляет только мисдиминор (во всяком случае при первичном обвинении), караемый одногодичным тюремным заключением с тяжелой работой.
Злонамеренное причинение ущерба охватывает ряд преступлений, начиная с поджога судов, портов, арсеналов или складов военноморского флота, что, как указывалось раньше, представляет преступление, караемое смертной казнью, и кончая таким мисдиминор, как обезображивание общественных памятников, музеев и предметов искусства, караемым шестимесячным тюремным заключением с тяжелыми работами. Общее указание Акта о злонамеренном причинении ущерба 1861 г. (Malicious Damage Act 1861) налагает наказание в два года тюремного заключения с тяжелыми работами за всякое злонамеренное повреждение, не предусмотренное другими статьями закона, если оно произведено в дневное время. Если же оно произведено между 9 часами вечера и 6 часами утра, то предельное наказание составляет пять лет каторжных работ.
Теперь мы подошли к тому преступлению против собственности, которое можно обсудить подконец, именно к подлогу документов (forgery), которое предусмотрено главным образом Актом о подлоге документов 1913 г. (Forgery Act 1913).
По этому закону подлог документов определяется как изготовление фальшивого документа для его использования в качестве подлинного. Поэтому надо заметить, что подлог per se не включает признака «сбыта» (uttering) или использования подложного документа. На самом деле, самое изготовление с обманными намерениями некоторых фальшивых документов (как, например, завещательных распоряжений, документов за печатью, облигаций, банкнот или казначейских билетов или любых других ценных бумаг, документов, устанавливающих правовой титул на землю или движимость, доверенностей на сделки с ценными бумагами и акциями, записей в реестрах правовых титулов – Registers of Title, страховых полисов, чартеров и некоторых официальных документов, в том числе разного рода удостоверений) составляет фелонию, наказуемую четырнадцатью годами каторжных работ. Подлог (с намерением обмануть или причинить вред) любого документа, имеющего одну из правительственных или королевских печатей, может караться пожизненными каторжными работами, в то же время подлог с такими же намерениями многих других официальных документов влечет наказание вплоть до четырнадцати лет. В случаях, когда специально не оговорено, что данный подлог считается фелонией, он рассматривается как мисдиминор, караемый двухлетним заключением.
Но точно так же, как может быть подлог без сбыта, возможен и сбыт без подлога. Если кто-либо пустит в обращение, с намерением обмануть или причинить вред, какую-нибудь печать, штамп или документ, который, как ему известно, подложен, то считается, что он совершил то же преступление и должен быть подвергнут тому же наказанию, что и лицо, фактически совершившее подлог. Даже одно только обладание подложными банкнотами, штампами, орудиями и материалами, необходимыми для подлога, без законного основания или объяснения (причем доказательства о наличии последнего лежат на обвиняемом) составляет фелонию и подлежит наказанию каторжными работами на сроки от семи до четырнадцати лет, в зависимости от характера подложных документов или орудий для подлога.