Заслуживает упоминания другая, весьма интересная особенность injunction. Характерным свойством английский юстиции является, конечно, требование, чтобы никакая санкция не применялась до тщательного установления самих фактов и законов, применимых к данному случаю. Но эта процедура требует времени, а пока что ущерб, требующий удовлетворения, может причинить огромный вред. В подобном случае истец может обратиться к суду за «предварительным запрещением» (interlocutory injunction), т. е. за запрещением, которое может быть применено временно, пока не будут установлены права сторон; подобное запрещение, если оно действительно требуется в срочном порядке, может быть дано ex parte, т. е. без того, чтобы выслушать ответчика. Ясно, что суд, удовлетворяя такое требование, особенно в последнем случае, рискует нанести серьезный вред ответчику, если в конечном итоге окажется, что он не совершал или не замышлял никакого неправомерного действия. Это может, например, случиться, когда приостанавливается большое строительство стоимостью в тысячи фунтов. Для предотвращения таких последствий суд в качестве условия выдачи предварительного запрещения всегда требует, чтобы проситель «принял обязательство возместить ущерб» (enter into the usual undertaking in damages), т. e. обязался, что в случае, если ответчик докажет свою правоту, он (просящий о выдаче запрещения) возместит ответчику потери, понесенные последним вследствие его подчинения приказу судя. Такое обязательство (по которому возможно взыскание в упрощенном порядке) возлагает серьезную ответственность на лицо, принявшее его.
Запрещения даются обычно судом для предотвращений последствий гражданских правонарушений как фактически совершенных, так и ожидаемых; но суд часто дает их также для предотвращения нарушения договоров, имеющих своим предметом воздержание от действий (negative contracts). Если, например, арендатор обязался в арендном договоре не производить в постройках имения аукционных торгов, и, несмотря на это, объявляет о предстоящем там аукционе, то запрещение суда может остановить его действия.
6. Исполнение в натуре по договорам (Specific performance of contracts). Мы видели, что общее право предоставляет удовлетворение за нарушение договоров в виде присуждения денежного возмещения. Но существуют такие договоры, при нарушении которых денежное возмещение представит собой весьма недостаточное удовлетворение. Предположим, что я в течение многих лет копил средства для покупки дома, который я ценю за его привлекательность, удобства или красоту. Собственник дома соглашается продать его мне за определенную плату и с этой целью подписывает договор. Я желаю приобрести дом, а не получить возмещение. Собственник, соблазненный, может быть, более высокой платой, отказывается выполнить договор. По праву справедливости мне будет выдан при отсутствии особых обстоятельств судебный приказ об «исполнении в натуре», т. е. приказ продавцу под страхом тюремного заключения передать мне дом при уплате цены, обусловленной между нами; в случае упорства продавца суд поручит судебному исполнителю передать мне дом за счет продавца.
Ясно, что подобное удовлетворение во многих случаях гораздо эффективнее простого возмещения; и хотя оно в основном относится только к договорам о приобретении права на недвижимость, оно также может быть предоставлено по договорам о покупке акций, паев и других ценностей, которые имеются в ограниченном количестве и которые покупатель не может вследствие этого приобрести на открытом рынке. Суд вправе применять его также ко всем договорам, относящимся к покупке товаров, но в подобных случаях это удовлетворение предоставляется редко.
Надо заметить, что хотя судебный приказ об исполнении в натуре с внешней стороны похож на уполномочивающий приказ или запрещение, но в основе он от них отличается, так как имеет положительный характер и применяется только к договорам, а не к гражданскому правонарушению.
7. Управляющий имуществом (Receiver and Manager). Нельзя упускать из виду эти очень важные способы удовлетворения, предоставляемые правом справедливости, хотя они и носят «предварительный» или временный характер. Часто, ввиду затяжных тяжб, бывает жизненно важно предохранить спорную собственность от разорения и гибели, вытекающей из небрежения ею или из расхищения.
Подобные случаи имеют место в особенности при исках о расторжении товариществ, при спорных притязаниях на землю, при исках о реализации заложенного имущества и т. п. В этих случаях суд назначает свое должностное лицо в качестве управляющего, который должен хранить имущество и отчитываться в доходах с него; последние либо вносятся в суд, либо в конечном итоге передаются выигравшей дело стороне. Суд назначает также управляющего для реализации имущества должника, которое по каким-либо техническим причинам оказывается недостижимым для кредитора при обычном ходе дела.
Суд неохотно принимает на себя связанное с риском управление имуществом, но если такое управление может предоставить обеспечение для кредитора, то суд идет на это. В этом случае обязанность управляющего заключается в ведении дел под руководством суда в интересах лиц, которые в конечном итоге будут признаны правомочными.
8. Проверка документов. Это весьма важный и сравнительно новый вид удовлетворения, предоставляемый правом справедливости. Старые суды общего права колебались между примитивным представлением о документе как простой движимости, подобно лошади или быку, ценной лишь по своим физическим свойствам, и представлением, исключающим первое, но почти столь же примитивным, а именно, что документ обладает «магической» или «волшебной» силой, к которой следует относиться с суеверным уважением. Право справедливости, т. е. юрисдикционная власть ученых канцлеров, была гораздо смелее и признала, с одной стороны, что фальшивый или вводящий в заблуждение документ может причинить много вреда, если оставить его в обращении, и с другой стороны, что документ является просто выражением намерений сторон. Общее право, конечно, отказывается признавать принудительную силу за подложным обязательством или за письменным договором, добытым обманным путем; однако, право справедливости идет гораздо дальше и требует аннулирования или уничтожения мошеннических или обманных документов и документов, добытых путем насилия. Если явно доказано, что вследствие ошибки в написании или по другим причинам документ не отражает действительного соглашения сторон, установленного другими доказательствами, то право справедливости «исправляет» документ, т. е. приказывает о таком его изменении, которое позволило бы ему отразить истинное соглашение сторон. К сожалению, право справедливости не может поступить таким же образом с завещанием умершего человека, несмотря на наличие очевидных доказательств в пользу его исправления, ибо это противоречило бы предписаниям одного парламентского акта, по которому действительным признается завещание, «подписанное завещателем».
9. Решение о признании (Declaratory order). Существует некоторое разногласие по вопросу о том, является ли этот вполне современный вид удовлетворения санкцией общего права или права справедливости. Исторически его происхождение несомненно связано с правом справедливости; словесная форма Судебного правила (Rule of Court), на основании которого оно осуществляется, дает ему как будто бы и сейчас характер санкции права справедливости. Коротко говоря, «декларационный приказ» представляет собой формальное заявление суда, основанное на доказательствах и прениях сторон и касающееся прав последних, причем за ним не следует «соответствующего удовлетворения», т. е. требования, чтобы одна из сторон уплатила возмещение или совершила какое-либо иное действие. «Декларационный приказ» может быть даже вынесен в отношении как предстоящих еще в будущем поступков, так и совершенных в прошлом; но, конечно, к нему нельзя прибегать в отношении чисто гипотетических случаев. Так, например, если стороны, проектирующие семейное или брачное соглашение, спросили бы суд, каково будет правовое последствие соглашения, оформленного в виде акта за печатью, то суд ответил бы: «Подождите, пока возникнет дело». Но если после заключения соглашения стороны добросовестно сомневались бы относительно пределов своих прав и не желали прибегать к враждебным судебным спорам, то они могли бы либо в исковом порядке, либо в некоторых случаях путем неформального обращения к суду запросить его мнение, чтобы руководствоваться им в своем дальнейшем поведении. Несомненно, что подобное удовлетворение, если только его вообще можно отнести к числу санкций, подлежит серьезной критике с точки зрения как теоретической, так и практической. Оно явно несовместимо с общим принципом английского судебного права, гласящим, что каждое судебное дело должно быть следствием враждебного или по крайней мере неприязненного действия одного лица, направленного против другого лица. Совершенно ясны практические неудобства, вытекающие из судебной декларации по такому вопросу, который через некоторое время может стать предметом действительно враждебного спора между лицами, не являющимися сторонами в первом деле. Тем не менее, решение о признании, применяемое с осторожностью, представляет собой ценное оружие в арсенале гражданского правосудия, но в уголовных делах оно, конечно, совершенно непригодно.