Какъ намъ теперь встрѣтиться? Въ моемъ воображеніи возникла ужасная картина: мы странствуемъ по Европѣ, быть можетъ въ теченіе многихъ лѣтъ, тщетно стараясь отыскать другъ друга.
Надо что нибудь предпринять и притомъ немедленно. Такъ или иначе я долженъ найти Б. Я вскочилъ, призывая на помощь весь свой запасъ скандинавскихъ словъ.
Пусть себѣ эти господа притворяются, что не понимаютъ своего собственнаго языка. На этотъ разъ они должны понять. Это ужь не вопросъ о кофе съ булками. Тутъ дѣло серьезное. Я заставлю лакея понять мою скандинавскую рѣчь, хотя бы мнѣ пришлось вколачивать слова въ его голову кофейникомъ.
Я схватилъ его за руку, и на скандинавскомъ языкѣ, который долженъ былъ звучать крайне патетически, спросилъ его, не видалъ ли онъ моего друга — моего друга Б.
Онъ выпучилъ на меня глаза.
Я начиналъ приходить въ отчаяніе. Я трясъ его за руку.
— Мой другъ — толстый, большой, высокій, широкій — есть онъ гдѣ? Видѣть его здѣсь? Гдѣ?
(Я говорилъ такимъ слогомъ, потому что мои свѣдѣнія въ скандинавской грамматикѣ крайне скудны, при томъ же мнѣ право было не до красотъ слога).
Вокругъ насъ собралась толпа, привлеченная выраженіемъ ужаса на лицѣ лакея. Я обратился къ нимъ:
— Мой другъ Б. голова, рыжій… сапоги, желтый, коричневый… пальто, маленькія клѣтки… носъ, очень, огромный! Есть онъ гдѣ? — Его видѣть… кто нибудь… гдѣ?