— Этотъ актеръ очевидно ни аза не смыслитъ въ мошенничествѣ. Я готовъ отправиться къ нему и научить его. Я чувствую, что есть извѣстные оттѣнки, извѣстныя мелочи, въ которыхъ сказывается натура мошенника и которые превратили бы его деревяннаго Іуду въ живое лицо. Но его исполненіе было не убѣдительно и его Іуда возбуждалъ скорѣе смѣхъ, чѣмъ дрожь.
— Всѣ остальные, отъ Майера до осла, казались созданными для своихъ ролей, какъ ноты къ мелодіи великаго маэстро. Профессіональный актеръ сошелъ бы съ ума отъ зависти, глядя на нихъ.
— Да, это настоящіе актеры, — бормочетъ Б., — всѣ, вся деревня; и они живутъ счастливо въ своей долинѣ, и не пытаются перерѣзать другъ друга. Это удивительно!
Въ эту минуту раздается рѣзкій стукъ въ дверь, которая отдѣляетъ нашу комнату отъ помѣщенія сосѣдокъ-дамъ. Мы вздрагиваемъ, блѣднѣемъ и смотримъ другъ на друга. Б. первый овладѣваетъ собою. Устранивъ, сильнымъ напряженіемъ воли, всякій слѣдъ нервической дрожи изъ своего голоса, онъ спрашиваетъ удивительно спокойнымъ тономъ:
— Что такое? что нужно?
— Вы еще въ постели? — раздается голосъ по ту сторону двери.
— Да, — отвѣчаетъ Б., — а что?
— О! намъ очень совѣстно безпокоить васъ, но не можете ли вы встать? Мы не можемъ сойти внизъ иначе, какъ черезъ вашу комнату. Тутъ только одна дверь. Мы ждемъ два часа, а нашъ поѣздъ уходитъ въ три.
О, Господи! Такъ вотъ почему бѣдныя старушки возились у двери и перепугали насъ на смерть.
— Сейчасъ мы встанемъ. Жаль, что вы не сказали раньше.