— Неизвѣстно, онъ и самъ не знаетъ.
— Что за дичь! — говоритъ начальникъ. — Что же ему нужно?
— Кажется, ничего особеннаго, — отвѣчаетъ сторожъ. — Диковинный поѣздъ. Похоже — немножко рехнулся.
— Гмъ, — мычитъ начальникъ станціи — странно! Ну, пусть постоитъ. Не гнать же его ночью. Отведите его въ депо до утра, а тамъ посмотримъ, можетъ быть кто нибудь его знаетъ.
Наконецъ Б. убѣждается, что попасть въ Гейдельбергъ можно только черезъ Дармштадтъ, гдѣ мы пересядемъ на другой поѣздъ. Это открытіе окрыляетъ его новой надеждой; онъ принимается за поиски съ обновленными силами — и на этотъ разъ ищетъ поѣздъ изъ Мюнхена въ Дармштадтъ, а изъ Дармштадта въ Гейдельбергъ.
— Вотъ онъ, — вскрикиваетъ онъ послѣ непродолжительныхъ поисковъ. — Нашелъ! — (Онъ въ самомъ бодромъ настроеніи). — Этотъ годится. Отходитъ изъ Мюнхена 10, приходитъ въ Дармштадтъ 5.25; отходитъ изъ Дармштадта въ Гейдельбергъ 5.20, приходитъ…
— Но успѣемъ ли мы пересѣсть? — спрашиваю я.
— Нѣтъ, — возражаетъ онъ, снова затуманиваясь. — Нѣтъ, не выходитъ. Если бы нашъ поѣздъ пришелъ на пять минутъ раньше, а тотъ немного запоздалъ, — тогда бы какъ разъ.
— Врядъ ли можно на это разсчитывать, — замѣчаю я; онъ соглашается со мною и снова принимается искать болѣе удобный поѣздъ.
Но кажется всѣ поѣзда изъ Дармштадта въ Гейдельбергъ выходятъ пятью минутами раньше прибытія поѣздовъ изъ Гейдельберга. Повидимому они съ умысломъ избѣгаютъ насъ.