Повидимому у Мюнхенскихъ поѣздовъ въ обычаѣ отправляться куда глаза глядятъ. Очевидно, у нихъ на умѣ только выбраться изъ города. Куда они придутъ, что съ ними станется, — до этого имъ нѣтъ дѣла, — лишь бы улизнуть изъ Мюнхена.
Ради Бога, — говорятъ они, — выпустите насъ отсюда. Не спрашивайте, куда мы пойдемъ; мы рѣшимъ это, когда будемъ за городомъ. Главное, — выпустите насъ изъ Мюнхена.
Б. начинаетъ приходить въ ужасъ.
— Рѣшительно, намъ не выбраться изъ этого города. Тутъ вовсе нѣтъ поѣздовъ изъ Мюнхена. Это заговоръ, съ цѣлью удержать насъ здѣсь, — вотъ что. Мы никогда не уѣдемъ отсюда. Не видать намъ нашей милой старой Англіи!
Я пытаюсь утѣшить его, говоря, что въ Баваріи быть можетъ принято предоставлять пассажирамъ самимъ опредѣлять мѣсто остановки поѣзда. Желѣзнодорожныя власти снаряжаютъ поѣздъ и отправляютъ его въ 2.15. Имъ нѣтъ дѣла до того, куда онъ отправится. Пусть рѣшаютъ это сами пассажиры. Пассажиры садятся на поѣздъ, онъ отправляется, и затѣмъ роль желѣзнодорожнаго начальства кончена. Если же возникнетъ разногласіе между пассажирами, если, напримѣръ, одни желаютъ ѣхать въ Испанію, а другіе въ Россію, то вопросъ рѣшится жребіемъ.
Но Б. рѣшительно отвергаетъ эту теорію, и прибавляетъ, что напрасно я болтаю пустяки, когда онъ въ такомъ затруднительномъ положеніи. Вотъ вся благодарность за мои старанія помочь ему.
Минутъ пять онъ роется въ таблицѣ и наконецъ находитъ поѣздъ, который попадаетъ прямехонько въ Гейдельбергъ и во всѣхъ отношеніяхъ кажется образцовымъ поѣздомъ, — одна бѣда! неизвѣстно откуда онъ идетъ.
Повидимому онъ попадаетъ въ Гейдельбергъ случайно, невѣдомо откуда. Можно себѣ представить, какой переполохъ производитъ на Гейдельбергской станціи его неожиданное появленіе. Что съ нимъ дѣлать? Сторожъ бѣжитъ въ начальнику станціи.
— Ваше благородіе! пришелъ какой-то невѣдомый поѣздъ.
— О! — съ удивленіемъ отвѣчаетъ начальникъ станціи, — откуда?