Планы были закончены. Начались уже строительные работы. В тот самый день, когда был заложен фундамент первого здания, врачи признали, что жизни Элеонор не угрожает опасность. Энтони забыл свои разговоры с Лендриппом. Бог услышал его молитвы и принял его жертву. Он и дальше будет любить его и служить ему, и, несомненно, успех будет ему сопутствовать по-прежнему в его дальнейшей жизни. Одно из небольших сталелитейных предприятий случайно продавалось. Он добился того, что ему поручено было перестроить его на началах участия рабочих в прибылях. Его система управления заводом должна была быть чрезвычайно правильной, потому что она была практичной. Продолжительная война между трудом и капиталом должна была закончиться. Его деловой талант, однако, на этот раз должен был послужить не ему одному. Энтони встал во главе небольшой компании, которая собиралась открыть кооперативные лавки, где бы рабочие могли покупать все, что им нужно, по дешевым ценам. Элеонор вернулась к нему более прекрасной, как ему казалось, чем она была когда-либо. Они шли как-то рука об руку по направлению к болотам. Она хотела показать ему, насколько окрепла. И, когда они дошли до старой ели на перекрестке двух дорог, она подняла к нему свое лицо, и он привлек ее к себе, и губы их встретились, как будто это было в первый раз.
Она не должна была больше рожать, но это их не смущало. Маленькие Джим и Нора росли крепкими и здоровыми детьми. Нора обещала быть живым портретом матери. У нее были все недостатки матери, которые Энтони так любил: сильная воля и тот недовольный взгляд, который появлялся, когда кто-нибудь противодействовал ей или обижал ее. Но у нее были и все хорошие стороны матери. Джим был ярким представителем семьи Кумберов. У него бьии смеющиеся глаза своего дяди и все его упрямство, как говорила Элеонор. Он был необычайно шаловлив и ласков и был любимцем всех слуг.
Джон был скорее мечтателем. Леди Кумбер научила его читать. Она до странности полюбила ребенка. В летнее время они брали книги с собою в сад. У них были любимые места, которые знали только они двое. А зимою в их распоряжении тоже было любимое местечко за большой ширмой в библиотеке.
Понемногу сердце Элеонор начало больше склоняться к младшим детям. Они были жизнерадостны, резвы и подвижны. Но Энтони больше любил старшего, первенца.
XV
Бог, нуждающийся в помощи человека, не может проводить свои намерения без человека. Бог призывает человека, как Христос призывал апостолов следовать за ним, страдать вместе с ним и работать вместе с ним. Эта мысль захватила Энтони с самого начала, с той летней ночи, когда он и Лендрипп разговаривали, покуда брезжащее утро не протянуло длинную, тонкую черточку между занавесями окна.
И потом внезапное воскресение Элеонор, когда он уже перестал надеяться, в тот самый день, когда был заложен первый камень новых построек, и ему казалось, что Бог избрал его для того, чтобы таким путем проявить себя. Тот Бог, к которому его приучили. Бог его отцов. Бог, который отвечал тем, кто ему молился, который принимал жертвы и награждал тех, кто в него верил. Чего же еще искать? Мир был прав. Его мудрецы и его пророки открыли настоящего Бога. Бога, заключавшего договоры и торги с человеком? Почему нет? Почему бы Богу не воспользоваться любовью Энтони к Элеонор, чтобы заключить с ним деловое соглашение? "Помоги мне твоими планами добиться счастья моего народа, и я верну тебе твою жену". Но может возникнуть сомнение: для чего всемогущий Бог стал бы торговаться со своими созданиями, зачем ему идти окольными путями, если он мог бы все сделать одной только своей волей? Бог, который мог бы сделать с самого начала совершенным все созданное им, вдруг нуждается в чьем-то содействии. Бог, который предпочел написать историю человечества слезами и кровью. Несомненно, такой Бог должен был бы хлопотать больше о забывчивости людской, нежели о поклонении.
Но во всяком случае придется еще поискать неведомого Бога.
Лендрипп был убит во время постройки образцовых зданий. Он был сам виноват. Было нелепо, что полный пожилой человек бегал вверх и вниз по качающимся лестницам или лазил на леса, окружавшие трубы, или держался в равновесии на доске, в расстоянии сотни футов от земли. Было много молодых людей, которые могли делать все это и которые предупреждали Лендриппа, что он рискует. Но он настаивал на том, чтобы лично все проверять. С самого начала дело это стало для него любимой работой. Каждый неровно положенный кирпич казался ему опасным.
Вид груды мяса, которая когда-то была его другом, вызвал у Энтони какое-то странное чувство скуки. Лендрипп уже был мертв, когда рабочие подбежали к нему, положили на носилки и снесли в контору. Энтони почти немедленно узнал об этом и настиг процессию на Бертон-сквер. Тело положили на длинный стол, за которым они последний раз разговаривали. Лицо совершенно не пострадало, глаза были открыты. Быть может, в них еще оставались проблески жизни. Энтони показалось, что глаза ему улыбнулись и потом вдруг потухли.