Одной зимней ночью произошел переполох. Бабетты нигде не оказывалось. Бабетта, Бабетта! -- звала вся продрогшая Робина, но в ответ слышался только смех ветра, игравшего снежными хлопьями.
На следующее утро Бабетту на веревочке привела старушка из города, отстоявшего на четыре мили.
Бабетта была вся мокрая, грязная.
Старушка нашла ее у своей двери, дрожащую, несчастную, и, прочтя на ошейнике адрес, а может быть, отчасти надеясь на награду, решила доставить беглянку домой.
Робина была поражена и возмущена. Подумать только: Бабетта -- эта изящная, избалованная Бабетта -- вдруг вздумала ни с того ни с чего отправиться по грязи, в темноте, в город, словно какая бродяжка. Робина, для которой Бабетта была до сих пор идеалом собачки, отвернулась, чтобы скрыть слезы досады.
Старушка улыбнулась. Она рассказала нам, что у нее было одиннадцать человек детей. Нелегко их было вырастить, и несколько из них и выжили, и не все вышли удачны, но некоторые живут себе, слава Богу, хорошо...
Старушка простилась с нами, но, собираясь уходить, она, повинуясь как бы внутреннему движению, повернула к тому месту, где сидела Бабетта -- комочек мокрой шерсти, пристыженная, но в несколько вызывающей позе,-- нагнулась и приподняла собачку своими исхудалыми руками.
-- Сама себе нажила беду,-- проговорила старушка,-- да что поделаешь, не совладала с собой.
Мелькнул розовый язычок Бабетты.
-- Мы-то понимаем друг друга,-- как будто сказала собачка. И они поцеловались.