Джорджъ и я съ изумленіемъ осмотрѣлись, потомъ уставились другъ на друга.
--Можетъ быть, его взяли живымъ на небо? -- замѣтилъ я.
--Но въ такомъ случаѣ не взяли бы паштета, -- возразилъ Джорджъ.
Возраженіе показалось мнѣ основательнымъ, и теорія насчетъ неба была оставлена.
--Вотъ, что я думаю, -- сказалъ Джорджъ, переходя на реальную и практическую почву, -- не поглотило ли его землетрясеніе? -- И прибавилъ съ оттѣнкомъ меланхоліи: -- и зачѣмъ онъ взялся рѣзать паштетъ!
Мы еще разъ обратили наши взоры на мѣсто, гдѣ сидѣлъ Гаррисъ, и... кровь застыла у насъ въ жилахъ: надъ густымъ дерномъ показалась голова Гарриса -- одна только голова, красная и съ выраженіемъ страшнаго негодованія.
Первый опомнился Джорджъ:
--Говори, -- крикнулъ онъ, -- живъ ты или умеръ и гдѣ твое тѣло?
--Полно врать, -- отвѣчала голова Гарриса, -- я увѣренъ, что вы сдѣлали это нарочно.
--Что сдѣлали? -- воскликнули Джорджъ и я.