--Только не вздумайте заснуть, старина, -- сказали мы, уходя.
--Заснешь тутъ, какъ же, послѣ этого рагу, -- проворчалъ онъ и отчалилъ къ островку.
Генли готовился къ гонкамъ и былъ очень оживленъ. Мы встрѣтили тамъ кучу знакомыхъ и провели время въ очень пріятной компаніи. Было уже одиннадцать часовъ, когда мы отправились домой: такъ называли мы теперь нашу лодку.
Ночь была темная и холодная; моросилъ мелкій дождикъ. Мы шли по безмолвнымъ, потемнѣвшимъ полямъ, и толковали вполголоса, спрашивая други друга, туда ли мы идемъ; вспомнили объ уютной лодкѣ, гдѣ яркій огонекъ свѣтится подъ плотно натянутой парусиной, о Гаррисѣ и Монморанси, о виски, и страстно желали поскорѣе быть на мѣстѣ.
Намъ рисовалась картина рѣки, одѣтой туманомъ, неясные силуэты деревьевъ, а подъ ними, точно гигантскій свѣтлякъ, наша милая старая лодка, теплая, уютная, веселая, а въ ней мы сами, усталые и съ хорошимъ аппетитомъ. Мы сидимъ за ужиномъ, нарѣзаемъ холодное мясо, передаемъ другъ другу хлѣбъ; веселый звонъ ножей, смѣющіеся голоса оглашаютъ тѣсное пространство, вырываясь наружу сквозь входное отверстіе. Мы ускоряли шаги, представляя себѣ все это.
Наконецъ, мы добрались до бечевника и очень обрадовались, такъ какъ не знали навѣрное, идемъ ли мы къ рѣкѣ или удаляемся отъ нея, а такого рода сомнѣнія крайне непріятны для усталыхъ людей, которые мечтаютъ о постели.
Когда мы проходили черезъ Шиплэкъ, колоколъ возвѣстилъ четверть двѣнадцатаго, и Джорджъ спросилъ задумчиво:
--Вы не помните, на какомъ именно островѣ онъ остановился?
--Нѣтъ, -- отвѣчалъ я, тоже задумываясь, -- не помню. А сколько ихъ всѣхъ?
--Только четыре, -- отвѣтилъ Джорджъ. -- Хорошо, если онъ не спитъ.