--А если спитъ? -- замѣтилъ я; но мы тотчасъ отказались отъ этой мысли.
Мы крикнули у перваго острова, но отвѣта не было; отправились ко второму, -- тотъ же результатъ.
--О, теперь я вспомнилъ, -- сказалъ Джорджъ, -- онъ остановился на третьемъ!
Окрыленные надеждой, мы устремились къ третьему и закричали во всю глотку.
Нѣтъ отвѣта.
Дѣло принимало нешуточный оборотъ. Было уже за полночь. Гостиницы въ Генли и Шиплэкѣ биткомъ набиты, а будить мирныхъ обывателей и спрашивать, не сдаются ли у нихъ комнаты въ наймы, не приходилось. Джорджъ предложилъ вернуться въ Генли, напасть на полисмена и такимъ образомъ переночевать въ участкѣ. Но тутъ явилось такого рода соображеніе: а что если онъ позоветъ сторожей, прогонитъ насъ и все-таки не захочетъ тащить въ участокъ? Нельзя же цѣлую ночь колотить полисмэновъ. Къ тому же за такую штуку придется потомъ отсидѣть полгода подъ арестомъ.
Мы тщетно отыскивали четвертый островъ. Дождь между тѣмъ усилился и, повидимому зарядилъ надолго. Мы промокли до костей, озябли и раскисли. Мы ужъ не могли сообразить, сколько тутъ острововъ, да и есть ли вообще острова, или мы находимся за милю отъ того мѣста, гдѣ намъ слѣдуетъ находиться, -- быть можетъ, совсѣмъ въ другой части рѣки. Въ ночной темнотѣ всѣ предметы казались такими странными и незнакомыми. Мы начинали понимать страданія мальчика съ пальчика въ лѣсу.
Въ ту самую минуту, когда мы начинали терять послѣдній лучъ надежды... Я знаю, что именно въ эту минуту случаются необычайныя вещи въ сказкахъ и легендахъ; но что прикажете дѣлать! Взявшись за перо, чтобы писать эту книгу, я рѣшилъ сообщать правду, только правду, и намѣренъ держаться этого правила, хотя бы мнѣ пришлось употреблять избитыя фразы.
Это случилось въ ту самую минуту, когда мы начинали терять послѣднюю надежду, и я долженъ констатировать этотъ фактъ. Такъ вотъ, въ ту самую минуту, когда мы начинали терять послѣднюю надежду, я замѣтилъ слабый, мерцающій свѣтъ между деревьями, на противоположномъ берегу. Въ первую минуту я подумалъ о духахъ: свѣтъ былъ такой странный, какъ бы сверхъестественный; но затѣмъ мгновенно сообразилъ, что онъ исходитъ изъ нашей лодки, и испустилъ такой оглушительный крикъ, что сама ночь содрогнулась на своемъ ложѣ.
Съ минуту мы ожидали, затаивъ дыханіе, и вдругъ -- о, божественная музыка! -- улышали отвѣтный лай Монморанси. Мы принялись орать съ такимъ усердіемъ, чго могли бы разбудить двѣнадцать спящихъ дѣвъ, -- я не знаю, впрочемъ, почему двѣнадцать дѣвъ труднѣе разбудить, чѣмъ одну, -- и черезъ нѣсколько времени увидѣли освѣщенную лодку, медленно направлявшуюся къ намъ и услышали сонный голосъ Гарриса, спрашивавшій, гдѣ мы.