Джоржъ отвѣчалъ, что онъ очень радъ быть номеромъ четвертымъ, и живо усѣлся на мѣсто рулевого, обернувшись лицомъ къ кормѣ. Однако, его водворили на надлежащее мѣсто, а затѣмъ усѣлись и остальные.
Править поручили крайне нервному парню, и Джоскинсъ объяснилъ ему, какъ нужно дѣйствовать рулемъ. Самъ онъ взялся за весла и сказалъ другимъ, что грести вовсе не трудно: пусть только они дѣлаютъ то же, что онъ.
Наконецъ, все было готово, и мальчикъ оттолкнулъ лодку багромъ.
Что за тѣмъ послѣдовало, Джорджъ не могъ разсказать подробно. У него осталось только смутное воспоминаніе, что тотчасъ по отплытіи онъ получилъ сильный ударъ въ затылокъ рукояткой весла номера пятаго, и въ ту же минуту, точно по волшебству, сидѣнье исчезло изъ-подъ него, и онъ очутился на днѣ лодки. Онъ запомнилъ также, какъ курьезную деталь, что номеръ второй оказался тоже на днѣ лодки, гдѣ лежалъ на спинѣ, задравъ ноги кверху.
Они понеслись подъ Кьюсскій мостъ съ быстротою восьми миль въ часъ. Гребъ только Джоскинсъ. Джорджъ, снова усѣвшись на мѣсто, попытался было помочь ему, но лишь только онъ опустилъ весло въ воду, какъ оно, къ величайшему его изумленію, исчезло подъ лодкой и чуть не утащило его за собой.
Затѣмъ рулевой выпустилъ оба шнурка за бортъ и залился слезами.
Какъ они ухитрились вернуться назадъ, Джорджъ никогда не могъ понять, но это заняло ровно сорокъ минутъ. Густая толпа собралась на мосту, и всѣ кричали имъ, давая самые разнообразные совѣты. Три раза пытались они выбраться изъ-подъ арки, и три раза ихъ относило обратно, и всякій разъ рулевой, видя надъ собою мостъ, разражался рыданіями.
Въ то время Джорджъ не думалъ, что когда-нибудь полюбитъ катанье на лодкѣ.
Гаррисъ больше привыкъ кататься по морю, чѣмъ по рѣкѣ, и предпочитаетъ первое. Я не согласенъ съ нимъ. Прошлымъ лѣтомъ я нанялъ однажды лодку въ Эстбернѣ: я довольно часто катался по морю нѣсколько лѣтъ тому назадъ и думалъ, что справлюсь съ этимъ дѣломъ. Оказалось, однако, что я совершенно забылъ это искусство. Когда одно весло находилось глубоко подъ водой, другое стремительно и самымъ нелѣпымъ образомъ взлетало наверхъ. Мнѣ пришлось встать, чтобы дѣйствовать равномѣрно обоими веслами, и въ такой смѣшной позѣ прокатиться мимо набережной, гдѣ толпилось много публики. Я присталъ къ берегу ниже набережной и нанялъ стараго лодочника отвести меня обратно.
Я люблю смотрѣть на стараго лодочника за греблей, въ особенности, если онъ нанятъ по часамъ. Въ его работѣ есть нѣчто удивительно спокойное и безмятежное. Онъ совершенно свободенъ отъ суетливой поспѣшности, которая все болѣе и болѣе становится девизомъ XIX вѣка. Онъ отнюдь не стремится перегонятъ другія лодки. Если другая лодка перегонитъ его, онъ ничуть не огорчится: и дѣйствительно, всѣ онѣ перегоняютъ его, всѣ, которыя плывутъ въ томъ же направленіи. Нѣкоторыхъ это раздражаетъ и бѣситъ; но возвышенное спокойствіе лодочника, нанятаго по часамъ, во всякомъ случаѣ представляетъ прекрасный урокъ для честолюбцевъ и заносчивыхъ.