--Погода-то вѣтреная, -- сказалъ намъ лодочникъ, -- будете огибать луку, возьмите рифъ и держите подъ вѣтромъ.
Мы сказали "хорошо" и весело простились съ нимъ, спрашивая другъ у друга, что такое "держать подъ вѣтромъ" и гдѣ мы найдемъ "рифъ", и что съ нимъ дѣлать, если найдемъ.
Мы плыли на веслахъ, пока не потеряли изъ вида города, а затѣмъ, когда передъ нами открылось широкое пространство воды, и вѣтеръ забушевалъ, какъ ураганъ, мы почувствовали, что время поставить парусъ.
Гекторъ -- такъ, помнится, звали моего товарища -- продолжалъ грести, пока я развертывалъ парусъ. Это оказалось довольно хитрой задачей; однако, въ концѣ концовъ я справился съ ней. Тогда возникъ вопросъ, гдѣ верхній конецъ паруса.
Руководимые естественнымъ инстинктомъ, мы приняли основаніе за верхушку и стали укрѣплять парусъ вверхъ ногами. Но прошло много времени, пока намъ удалось укрѣпить его хоть какимъ-нибудь способомъ. Повидимому, парусъ былъ того мнѣнія, что мы устраиваемъ похороны и что я покойникъ, а онъ, парусъ, -- саванъ.
Убѣдившись въ своей ошибкѣ, онъ хлопнулъ меня рейкой по лбу и затѣмъ уже рѣшительно ничего не хотѣлъ дѣлать.
--Намочи-ка его, -- сказалъ Гекторъ, -- сверни и помочи въ водѣ.
Онъ прибавилъ, что матросы на корабляхъ всегда мочатъ паруса, прежде чѣмъ развернуть ихъ. Итакъ, я помочилъ парусъ; но отъ этого дѣло пошло еще хуже. Не особенно пріятно, когда сухой парусъ хлопаетъ васъ по ногамъ и обертывается вокругъ васъ, но, когда онъ при этомъ еще мокрый, становится просто невыносимо.
Наконецъ, мы укрѣпили парусъ, -- не совсѣмъ вверхъ ногами, скорѣе наискось.
Что лодка не перевернулась, я, просто, констатирую какъ фактъ. Почему она не перевернулась, рѣшительно не понимаю. Я часто думалъ объ этомъ потомъ, но никогда не могъ найти удовлетворительнаго объясненія.