Можетъ быть, это обстоятельство нужно приписать упрямству, которое свойственно всѣмъ вещамъ въ этомъ мірѣ. Лодка могла прійти къ заключенію, судя по нашимъ аллюрамъ и хлопотамъ, что мы рѣшились предпринять самоубійство, и, съ своей стороны рѣшилась разочаровать насъ въ это утро. Вотъ единственное объясненіе, которое кажется мнѣ вѣроятнымъ.
Лодка неслась по рѣкѣ на протяженіи мили (съ тѣхъ поръ я не ѣздилъ въ этомъ мѣстѣ, да и не желаю ѣздить). Потомъ, на поворотѣ, накренилась такъ, что парусъ до половины погрузился въ воду. Потомъ какимъ-то чудомъ выпрямилась и врѣзалась въ полосу жидкой грязи.
Эта грязъ спасла насъ. Лодка въѣхала въ нее, да тутъ и застряла. Получивъ возможность двигаться по произволу -- до тѣхъ поръ насъ трясло и швыряло, какъ горохъ въ мѣшкѣ -- мы кое-какъ оправились и отрѣзали парусъ.
Мы были удовлетворены вполнѣ. Мы не желали начинать дѣла съ начала и доходить до излишествъ. Мы вполнѣ насладились плаваніемъ подъ парусомъ, и теперь хотѣли плыть на веслахъ -- собственно для разнообразія.
Мы взялись за весла и попытались выбраться съ отмели, но вскорѣ сломали одно изъ веселъ. Тогда мы стали дѣйствовать осторожнѣе, но проклятыя весла оказались никуда негодными, и второе сломалось такъ же, какъ и первое, оставивъ насъ въ самомъ безпомощномъ положеніи.
Передъ нами, ярдовъ на сто, простиралась грязная илистая отмель, за нами была вода. Оставалось одно: сидѣть и ждать, не явится ли кто-нибудь на выручку.
Погода была не такая, чтобы выманить на рѣку много публики, такъ что битыхъ три часа по близости отъ насъ не показалось ни единой души. Наконецъ, появился какой-то старый рыбакъ, который съ великимъ трудомъ вытащилъ насъ изъ ила, а затѣмъ мы съ позоромъ были приведены на буксирѣ къ пристани.
Вознагражденіе этому человѣку, да сломанныя весла, да наше отсутствіе изъ дома въ теченіе четырехъ съ половиною часовъ лишили насъ карманныхъ денегъ на много недѣль. Зато мы пріобрѣли опытъ, а вѣдь извѣстно, что ради опыта не пожалѣешь никакихъ денегъ.