По ихъ словамъ, я могу быть сноснымъ поэтомъ или репортеромъ или чѣмъ-нибудь въ этомъ родѣ, но для того, чтобы удить рыбу на Темзѣ, нужно болѣе игривое воображеніе, болѣе пылкая фантазія.
Нѣкоторые думаютъ, что для хорошаго рыболова достаточно простой способности лгать, не запинаясь и не краснѣя; но это ошибка. Простое вранье не годится; къ нему способенъ самый зеленый новичокъ. Нужно изобрѣтать подробности, прикрашивать разсказъ правдоподобными деталями, придавать ему характеръ строгой -- почти до педантизма -- правдивости: вотъ въ чемъ искусство опытнаго рыболова.
Всякій можетъ сказать: "О, вчера вечеромъ я поймалъ пятнадцать дюжинъ окуней", или: "Въ послѣдній разъ я выудилъ плотицу въ 18 фунтовъ вѣсомъ и въ три фута длиною отъ головы до хвоста".
Но это слишкомъ элементарно; тутъ нѣтъ искусства, мастерства, которыя требуются для такого дѣла. Тутъ видна смѣлость, и только.
Нѣтъ; опытный рыболовъ презираетъ такую ложь. Его методъ самъ по себѣ требуетъ долгаго изученія.
Онъ входитъ въ залъ, не снимая шляпы, усаживается на самомъ удобномъ стулѣ, закуриваетъ трубку и нѣкоторое время куритъ молча. Онъ предоставляетъ молодымъ людямъ болтать и хвастаться, а затѣмъ, пользуясь минутной паузой, вынимаетъ трубку изо рта и замѣчаетъ, выбивая пепелъ о каминную рѣшетку:
--Въ четвергъ вечеромъ былъ со мной такой случай, что и разсказывать охоты нѣтъ.
--О, почему же? -- спрашиваютъ его.
--Да потому, что врядъ ли кто повѣритъ, -- спокойно отвѣчаетъ старый рыбакъ, безъ малѣйшаго оттѣнка горечи въ голосѣ; набиваетъ трубку и приказываетъ хозяину подать шотландскаго пива.
Наступаетъ молчаніе, никто не увѣренъ въ себѣ настолько, чтобы противорѣчить старому джентльмену. Между тѣмъ онъ продолжаетъ.