-- Еще пріятный вечеръ, -- пробормоталъ Джорджъ.
Мы усѣлись и стали обдумывать нашъ планъ. Мы будемъ въ Пангбёрнѣ къ пяти часамъ. Къ половинѣ седьмого кончимъ обѣдъ. Затѣмъ мы можемъ гулять подъ дождемъ по деревнѣ или сидѣть въ закопченной гостиной и читать календарь.
--Да, въ Альгамбрѣ-то было бы повеселѣе, -- замѣтилъ Гаррисъ, высунувъ голову наружу и осматривая небо.
--Особенно, если закончить ужиномъ у...[ Превосходный маленькій ресторанчикъ подл ѣ... гд ѣ вы можете получить за три шиллинга шесть пенсовъ отличный французскій об ѣ дъ или ужинъ съ бутылкой хорошаго вина, только я не такъ глупъ, чтобы указать его вамъ. ], -- прибавилъ я почти безсознательно.
--Я просто жалѣю, что насъ занесло въ эту лодку, -- отвѣчалъ Гаррисъ.
Затѣмъ наступило молчаніе.
--Если бы мы не рѣшились заполучить горячку въ этомъ поганомъ старомъ корытѣ, -- замѣтилъ Джорджъ, оглядывая лодку съ самымъ недоброжелательнымъ выраженіемъ, -- то можно было бы напомнить, что изъ Пангбёрна отходитъ поѣздъ послѣ пяти часовъ и что онъ могъ бы насъ доставить въ Лондонъ какъ разъ къ ужину.
Никто не отвѣчалъ. Мы взглянули другъ на друга, и каждый изъ насъ увидѣлъ отраженіе своихъ собственныхъ преступныхъ мыслей на лицѣ сосѣда. Мы молча собрали поклажу. Мы взглянули вверхъ по рѣкѣ, потомъ взглянули внизъ по рѣкѣ: не было видно ни души.
Двадцать минутъ спустя три человѣческія фигуры, сопровождаемыя сконфуженной, судя по наружности, собакой, пробирались отъ жилища лодочника къ желѣзнодорожной станціи въ слѣдующихъ неизящныхъ и нечистыхъ костюмахъ:
Черные кожаные сапоги, грязные; матросская фланелевая одежда, очень грязная; коричневая поярковая шляпа, скомканная; макинтошъ мокрый; зонтикъ.