Тутъ мы оборвались. Невыразимая скорбь, которую Джорджъ вложилъ въ это "веселье", была рѣшительно не по силамъ намъ въ нашемъ угнетенномъ настроеніи. Гаррисъ всхлипнулъ, какъ малое дитя; Монморанси завылъ такъ отчаянно, что я испугался, какъ бы онъ не издохъ отъ разрыва сердца или глотки.
Джорджъ хотѣлъ попробовать другую арію. Онъ сказалъ, что если ему удастся попасть въ тонъ, то, по всей вѣроятности, она не будетъ такой печальной. Но мнѣніе большинства было противъ опыта.
Такъ какъ больше дѣлать было нечего, то мы улеглись спать, то-есть раздѣлись и ворочались на днѣ лодки часа три-четыре, послѣ чего забылись безпокойнымъ сномъ и въ пять часовъ утра были уже на ногахъ и принялись за завтракъ.
Второй день былъ совершенно такой же, какъ первый. Дождь моросилъ безъ перерыва, а мы сидѣли въ непромокаемыхъ пальто подъ парусиной и медленно плыли внизъ по теченію.
Одинъ изъ насъ -- не помню, кто именно, но сдается мнѣ, что это былъ я самъ -- попытался было напомнить о цыганѣ и о привольной жизни дѣтей природы, но безъ всякаго успѣха. Что
Насъ мочитъ дождь!
было слишкомъ ясно для всякаго и безъ пѣсни.
Въ одномъ только пунктѣ мы были всѣ согласны, что, несмотря ни на какія невзгоды, мы претерпимъ до конца. Мы рѣшили отправиться на двѣ недѣли для собственнаго удовольствія и должны выполнить наше рѣшеніе. Если это удовольствіе убьетъ насъ, тѣмъ хуже; это будетъ прискорбно для нашихъ друзей и родственниковъ, но ничего не подѣлаешь. Мы знали, что уступить непогодѣ при нашемъ климатѣ значило бы создать самый нежелательный прецеденть.
-- Всего два дня осталось потерпѣть, -- сказалъ Гаррисъ, -- а мы молоды и сильны. Въ концѣ концовъ мы, можетъ быть, и доберемся благополучно.
Около четырехъ часовъ мы стали толковать о ночлегѣ. Мы были въ это время у Горинга и рѣшили провести ночь въ гостиницѣ въ Пангбёрнѣ.