Съ безмолвнымъ достоинствомъ я махнулъ ему рукой, чтобы онъ убирался, но онъ бѣжалъ ко мнѣ и визжалъ безъ умолка:
--Иду, иду, иду, сэръ! Старость проклятая, сэръ! Не такъ я боекъ, какъ встарину. Сюда пожалуйте, сэръ!
--Убирайся, несчастный старикашка! -- крикнулъ я.
--Я бѣжалъ изо всѣхъ силъ, сэръ! -- возразилъ онъ. -- Моя хозяйка только сейчасъ васъ увидѣла! Пожалуйте за мною, сэръ!
--Убирайся, пока цѣлъ! -- повторилъ я.
Онъ, повидимому, изумился.
--Да развѣ вы не хотите посмотрѣть могилы?
--Нѣтъ, -- отвѣчалъ я, -- не хочу. Я хочу стоять здѣсь, прислонившись къ этой старой оградѣ. Убирайся, не разстраивай меня! Я исполненъ благихъ возвышенныхъ мыслей и хочу оставаться въ такомъ положеніи, потому что оно прекрасно и благородно. Оставь меня въ покоѣ со своими нелѣпыми могилами. Убирайся и найми кого-нибудь, чтобы похоронилъ тебя подешевле; я охотно заплачу половину издержекъ!
Съ минуту онъ стоялъ ошеломленный. Потомъ протеръ глаза и уставился на меня. Но съ виду я былъ человѣкъ, какъ человѣкъ.
--Да вѣдь вы пріѣзжій? -- сказалъ онъ. -- Вы не живете здѣсь?