Гаррисъ сказалъ, что ему хочется сходить въ Гамптонскую церковь и посмотрѣть могилу мистриссъ Томасъ.
--Кто такая мистриссъ Томасъ? -- спросилъ я.
--Почемъ я знаю? -- отвѣчалъ онъ. -- Это дама, погребенная въ очень красивой могилѣ, которую я хочу посмотрѣть.
Я сталъ спорить. Не знаю почему, но я терпѣть не могу могилъ. Я знаю, что, пріѣхавъ въ деревню или городъ, слѣдуетъ отправиться на кладбище и любоваться надгробными памятниками; но лично мнѣ это время препровожденіе вовсе не нравится. Не нахожу никакого удовольствія бродить вокругъ старой мрачной церкви въ сопровожденіи страдающаго одышкой сторожа и читать эпитафіи. Даже стертая мѣдная доска, вдѣланная въ камень, не доставляетъ мнѣ истиннаго счастія.
Моя невозмутимость передъ самыми трогательными надписями и равнодушіе къ мѣстнымъ семейнымъ преданіямъ смущаютъ почтенныхъ пономарей, а плохо скрываемое желаніе поскорѣе выбраться за ограду оскорбляетъ ихъ чувства.
Въ одно прекрасное солнечное утро я стоялъ, облокотившись на низенькую ограду деревенскаго кладбища, курилъ и весь погрузился въ созерцаніе мирной сельской картины. Я смотрѣлъ на старую, обвитую плющомъ церковь съ рѣзными деревянными дверями, дорожку, вившуюся по скату холма среди высокихъ вязовъ, коттэджи съ соломенными кровлями, серебряную ленту рѣки въ долинѣ и лѣсистые холмы на горизонтѣ.
Пріятный былъ ландшафтъ. Поэтическій, идиллическій -- онъ возвышалъ мнѣ душу. Я чувствовалъ себя добрымъ и благороднымъ. Я каялся въ своихъ грѣхахъ и хотѣлъ бы исправиться. Я мечталъ поселиться здѣсь и никогда больше не дѣлать ничего дурного, вести безупречную, чистую жизнь и превратиться въ почтеннаго старца съ серебристыми сѣдинами, и все прочее.
Въ эту минуту я простилъ моимъ друзьямъ и знакомымъ всѣ ихъ прегрѣшенія и испорченность и благословилъ ихъ. Они не навѣрное знали, что я благословилъ ихъ. Они продолжали итти своимъ грѣховнымъ путемъ, не вѣдая, что я сдѣлалъ для нихъ въ далекой, мирной деревнѣ. Но я сдѣлалъ и хотѣлъ бы сказать имъ объ этомъ, такъ какъ желалъ видѣть ихъ счастливыми. Я погрузился въ эти благочестивыя, великодушныя мечты, какъ вдругъ чей-то рѣзкій, визгливый голосъ вывелъ меня изъ задумчивости.
--Иду, сэръ, иду, иду, иду! Не безпокойтесь, сэръ, не торопитесь!
Я оглянулся и увидѣлъ лысаго старикашку, ковылявшаго черезъ кладбище съ огромной связкой ключей, гремѣвшихъ и звенѣвшихъ на каждомъ шагу.