Гаррисъ отвѣчалъ, что разъ это его обязанность, то она должна быть исполнена, и спросилъ, какими именно средствами думаетъ онъ привести ее въ исполненіе. Гаррисъ, что называется, здоровый дѣтина -- рослый, плечистый, плотный, и потому незнакомецъ, смѣривъ его взглядомъ, объявилъ, что пойдетъ и скажетъ хозяину, а затѣмъ вернется и броситъ насъ обоихъ въ воду.
Разумѣется, мы больше не видали его, и, разумѣется, ему просто хотѣлось получить шиллингъ. Есть на берегахъ Темзы цѣлая группа людей, которые въ теченіе лѣта таскаются по берегамъ и затѣваютъ исторіи, съ цѣлью получить извѣстную контрибуцію. Они выдаютъ себя за посланныхъ отъ владѣльцевъ. Самое лучшее средство отдѣлаться отъ подобныхъ господъ -- объявить свою фамилію и адресъ и предоставить хозяину привлечь васъ къ отвѣтственности и доказать передъ судомъ, что вы нанесли ущербъ его землѣ тѣмъ, что сидѣли на ней. Но большинство людей такъ лѣнивы и робки, что предпочитаютъ потакать мошенничеству вмѣсто того, чтобы положить ему конецъ, проявивъ немного твердости.
Въ тѣхъ случаяхъ, когда хозяева дѣйствительно повинны въ такомъ эгоизмѣ, ихъ слѣдовало бы выводить на чистую воду. Дѣйствительно, эгоизмъ береговыхъ владѣльцевъ растетъ сь каждымъ годомъ. Дай имъ волю, и они совсѣмъ закроютъ доступъ на рѣку Темзу. Съ небольшими притоками они такъ и дѣлаютъ, втыкая колья въ дно рѣки, протягивая цѣпи отъ мели до мели и вывѣшивая запрещенія на каждомъ деревѣ.
Видъ такихъ надписей приводитъ меня въ бѣшенство. Мнѣ бы хотѣлось сорвать доску съ надписью съ дерева и колотить ею хозяина по головѣ до тѣхъ поръ, пока не вышибу изъ него духъ, а затѣмъ похоронить его и укрѣпить доску на могилѣ вмѣсто надгробнаго памятника.
Я сообщилъ объ этомъ Гаррису, и тотъ объявилъ, что въ немъ подобныя надписи возбуждаютъ еще болѣе свирѣпыя чувства: онъ желалъ бы убить не только человѣка, повѣсившаго надпись, но и его семью, друзей и родственниковъ, а въ заключеніе сжечь его домъ. Мнѣ показалось, что онъ хватаетъ черезъ край, и я высказалъ ему это, но онъ возразилъ:
--Нисколько! Я готовъ истребить ихъ всѣхъ и пропѣть комическую арію надъ ихъ трупами.
Эти кровожадныя намѣренія рѣшительно смутили меня. Инстинктъ справедливости никогда не долженъ превращаться въ мстительность. Мнѣ хоть и пришлось потратить много краснорѣчія, но въ концѣ концовъ удалось обратить Гарриса къ болѣе человѣколюбивымъ взглядамъ: онъ обѣщалъ мнѣ пощадить родственниковъ, друзей и семью и сказалъ, что не будетъ пѣть комической аріи надъ ихъ трупами.
Если бы вы хоть разъ слышали, какъ Гаррисъ поетъ комическую арію, вы поняли бы, какую услугу я оказалъ человѣчеству. Пунктъ помѣшательства Гарриса -- убѣжденіе, что онъ ум ѣ етъ пѣть комическія пѣсни, тогда какъ друзья его убѣждены въ томъ, что онъ этого не ум ѣ етъ и никогда не сумѣетъ и что не слѣдуетъ ему позволять этого.
Если Гаррису случится быть въ компаніи и его просятъ пѣть, онъ отвѣчаетъ: "О, я, знаете, могу пѣть только комическія аріи"; но отвѣчаетъ такимъ тономъ, который заставляетъ предполагать, что эти-то аріи онъ исполняетъ божественно.
--О, прекрасно, -- отвѣчаетъ хозяйка дома, -- спойте, пожалуйста, мистеръ Гаррисъ.