Мы взялись за прутья и принялись укрѣплять ихъ въ спеціально для того сдѣланныхъ углубленіяхъ. Намъ и въ голову не приходило, что это опасная работа; но теперь, вспоминая о ней, я удивляюсь, какъ могъ хоть одинъ изъ насъ остаться въ живыхъ. Это были не прутья, а черти. Во-первыхъ, они вовсе не хотѣли входить въ углубленія, и намъ пришлось втискивать ихъ и налегать на нихъ изо всей силы, и даже вколачивать ихъ багромъ; а когда удалось вколотить, -- оказалось, что прутья вовсе не подходятъ къ углубленіямъ и выскакиваютъ вонъ.
Но выскакиваютъ именно въ ту минуту, когда мы перестаемъ съ ними возиться, и норовятъ зацѣпить насъ, выбросить въ воду и утопить. Крючками, которые имѣются у нихъ на серединѣ, они задѣваютъ насъ за самыя чувствительныя мѣста, а когда вы возитесь съ однимъ концомъ, другой выпрямляется и хлопаетъ васъ по лбу.
Наконецъ, мы кое-какъ справились съ ними и принялись натягивать парусину. Джорджъ развернулъ ее и прикрѣпилъ къ носу лодки. Гаррисъ стоялъ посерединѣ, чтобы принять парусину отъ Джорджа и передать мнѣ, а я стоялъ на кормѣ. Она не скоро дошла до меня. Джорджъ быстро справился съ своей задачей, но для Гарриса это было незнакомое дѣло, и онъ запутался въ парусинѣ.
Какъ это случилось, -- онъ и самъ не могъ разсказать; но такъ или иначе, онъ ухитрился, послѣ нечеловѣческаго напряженія, совершенно завернуться въ нее. Разумѣется, онъ дѣлалъ отчаянныя усилія, чтобы выбраться на свободу -- свобода прирожденное право всякаго британца -- и при этомъ зацѣпилъ Джорджа; тотъ упалъ, и, проклиная Гарриса, тоже запутался въ парусинѣ.
Въ то время я не зналъ этихъ подробностей. Я совершенно не понималъ, въ чемъ дѣло. Я стоялъ честно, благородно на кормѣ и ждалъ, пока мнѣ не перебросятъ конецъ покрышки, а Монморанси стоялъ рядомъ со мной и тоже ждалъ. Мы оба видѣли, что парусина крутится, но думали, что такъ это и нужно, и не вмѣшивались.
Мы слышали глухіе голоса, раздававшіеся изъ-подъ покрышки, и по интонаціи ихъ заключали, что наши друзья недовольны своей работой, но это только заставляло насъ ждать, пока дѣло не выяснится.
Между тѣмъ дѣла, повидимому, шли все хуже и хуже. Внезапно изъ-подъ покрышки высунулась голова Джорджа и проговорила:
--Да помогите же намъ, чортъ васъ дери совсѣмъ! Видитъ, что мы задыхаемся, и стоитъ, какъ чучело!..
Я никогда не остаюсь глухимъ къ просьбамъ о помощи. Итакъ, я поспѣшилъ къ нимъ и помогъ имъ освободиться -- и во-время, потому что Гаррись совсѣмъ почернѣлъ.
Провозившись еще съ полчаса, мы справились съ дѣломъ и принялись за ужинъ. Мы поставили чайникъ на спиртовую кухню на носу, а сами отошли на корму и занялись другими приготовленіями къ ужину.