Но вотъ на дорогѣ, которая вьется по берегу рѣки, является группа дюжихъ алебардщиковъ; они останавливаются въ сотнѣ ярдовъ отъ насъ, на противоположномъ берегу, и ждутъ чего-то, опираясь на алебарды.
Мало-по-малу появляются новыя и новыя группы людей въ стальныхъ шлемахъ и панцыряхъ, сверкающихъ на солнцѣ, пока, наконецъ, вся дорога, насколько хватитъ глазъ, не покрывается конными и пѣшими воинами. Всадники переѣзжаютъ отъ группы къ группѣ, значки развѣваются въ воздухѣ; мѣстами суматоха усиливается, толпа раздается, и какой-нибудь важный баронъ, окруженный сквайрами, проѣзжаетъ на боевомъ конѣ, чтобы занять мѣсто во главѣ своихъ рабовъ и вассаловъ.
На противоположной сторонѣ, по склонамъ Куперегилля, собираются поселяне и городскіе жители, и никто изъ нихъ не понимаетъ, что, собственнно, тутъ происходитъ, но каждый объясняетъ это по-своему; иные думаютъ, что этотъ день принесетъ много добра народу, но старики покачиваютъ головами: они уже не разъ слышали эти сказки.
Рѣка до самаго Стэнса пестрѣетъ парусами, лодками и рыбачьими душегубками, которыя нынѣ вышли изъ моды и употребляются только бѣднѣйшими людьми. Они толпятся поближе къ большой крытой баркѣ, которая должна отвести короля Джона туда, гдѣ онъ подпишетъ роковую хартію.
Уже поздно, и мы, и собравшійся народъ ждемъ уже нѣсколько часовъ. Прошелъ слухъ, что лукавый Джонъ вырвался изъ когтей бароновъ, бѣжалъ изъ Дункрофтъ-Голля съ своими наемниками и вовсе не намѣренъ подписывать хартію свободы своихъ подданныхъ.
Но нѣтъ. На этотъ разъ его схватили желѣзные когти, и тщетно онъ старается ускользнуть или вырваться изъ нихъ. Вотъ на дорогѣ показывается облачко пыли; оно приближается, растетъ, и вскорѣ толпы собравшихся зрителей разступаются, очищая путь блестящей кавалькадѣ нарядныхъ лордовъ и рыцарей. Спереди и сзади, по обѣимъ сторонамъ ѣдутъ іомены бароновъ, а въ серединѣ король Джонъ.
Онъ направляется къ лодкамъ, и важные бароны выступаютъ навстрѣчу и привѣтствуютъ его. Онъ отвѣчаетъ ласковыми словами и сладкими улыбками, точно это праздникъ, устроенный въ честь его. Но, сходя съ лошади, онъ украдкой оглядывается на своихъ наемниковъ, которыхъ оттѣсняютъ отъ него суровые ряды вассаловъ. Ужели все потеряно?
Неожиданный ударъ всаднику, который безпечно ѣдетъ рядомъ съ королемъ, команда французскимъ копейщикамъ, отчаянный натискъ на разстроенные ряды и планы мятежныхъ бароновъ могутъ быть еще разрушены. Смѣлый игрокъ могъ бы еще выиграть. Будь на мѣстѣ Джона Ричардъ, свобода Англіи была бы, пожалуй, отсрочена еще лѣтъ на сто!
Но при видѣ суровыхъ лицъ англійскихъ воиновъ король Джонъ падаетъ духомъ, и руки его безсильно опускаются. Онъ слѣзаетъ съ коня и входитъ на переднюю барку. Бароны слѣдуютъ за нимъ, не отнимая рукъ въ желѣзныхь перчаткахъ отъ рукоятокъ мечей.
Тяжелыя, пестро украшенныя барки медленно отчаливаютъ отъ берега. Медленно подвигаются онѣ противъ теченія къ острову, который будетъ носить съ тѣхъ поръ названіе острова "Великой Хартіи". Король Джонъ выходитъ на берегъ; мы ждемъ, затаивъ дыханіе, и вотъ торжествующіе крики оглашаютъ воздухъ и возвѣщаютъ намъ, что краеугольный камень британской свободы прочно заложенъ.