Повидимому, результатъ этого перваго опыта показался ему удовлетворительнымъ, ибо онъ рѣшилъ продолжать въ томъ же духѣ. Онъ перескочилъ черезъ пуделя и атаковалъ одну изъ овчарокъ, тогда овчарка вскочила и вступила въ шумную и ожесточенную борьбу съ пуделемъ. Террьеръ между тѣмъ вернулся на свое мѣсто, схватилъ бульдога за ухо и потащилъ его вонъ, и бульдогъ -- это удивительно безпристрастное животное -- сталъ метаться рѣшительно на всѣхъ, не исключая швейцара, что дало возможность милому крошкѣ-террьеру затѣять, съ своей стороны, бой съ іоркширской собакой.
Всякій, кто сколько-нибудь знакомъ съ собачьей натурой, пойметъ, что въ это время всѣ псы въ залѣ, начали борьбу не на животъ, а на смерть. Большіе дрались съ большими, маленькіе съ маленькими, а въ свободныя минуты маленькіе кусали большихъ за ноги.
Сѣни превратились въ настоящее сборище демоновъ; гвалтъ стоялъ ужасный. Снаружи собралась толпа; спрашивали, что это такое, не приходскій ли митингъ? А, если нѣтъ, то кого зарѣзали и почему? Сторожа сбѣжались съ палками и веревками разнимать собакъ; послали за полиціей.
Въ самый разгаръ этой суматохи явилась милая молодая леди, схватила своего милаго крошку-террьера на руки (онъ ужъ оставилъ въ покоѣ іоркшира и сидѣлъ съ выраженіемъ новорожденнаго младенца), цѣловала его, спрашивала, не укусили ли его большіе грубіяны, а онъ прижался къ ней и смотрѣлъ ей въ глаза, точно говорилъ: "О, какъ я радъ, что ты вернулась и избавишь меня отъ этой отвратительной сцены!"
Она бранила торгашей, которые приводятъ громадныхъ свирѣпыхъ псовъ въ такое мѣсто, гдѣ могутъ быть порядочныя собаки, и собиралась кому-то пожаловаться.
Такова натура фоксъ-террьеровъ; и потому я не считаю возможнымъ бранить Монморанси за его наклонность ссориться съ кошками; но все-таки желалъ бы, чтобъ онъ удержался отъ ссоры въ это утро.
Какъ я уже сказалъ, мы возвращались съ купанья и встрѣтили на пути кошку, которая выскочила изъ какого-то дома и пустилась рысцой черезъ улицу. Монморанси испустилъ радостный вой -- крикъ смѣлаго воина при видѣ непріятеля, крикъ Кромвеля, когда онъ увидѣлъ шотландцевъ, спускающихся съ холма -- и ринулся на свою добычу.
Его жертвой былъ большой черный котъ. Я во всю свою жизнь не видалъ такого громаднаго кота съ такой подозрительной наружностью: у него не хватало половины хвоста, одного уха и значительной части носа.
Это было длинное, сухопарое, мускулистое животное. Физіономія его дышала спокойствіемъ и самодовольствомъ.
Монморанси устремился на бѣднаго кота съ быстротою двадцати миль въ часъ; но котъ не обнаружилъ никакой поспѣшности и, повидимому, не подозрѣвалъ, что жизнь его въ опасности. Онъ трусилъ себѣ рысцой, пока Монморанси не подлетѣлъ къ нему на разстояніи ярда; повернулся, сѣлъ посреди улицы и бросилъ на Монморанси ласковый, вопросительный взглядъ, говорившій: "Чѣмъ могу служить?"