-- Сюда, сюда, Барнэ, говорилъ смутившійся Стайльзъ, отворяя дверь шкафа, въ который Барнаби, не говоря ни слова пробрался неслышно, какъ привидѣніе.
Стайльзъ усѣлся опять на свое мѣсто и взялъ въ руки больную собаченку, которая съ деликатностью почти перестала визжать и только съ упрекомъ качала, глядя на Стайльза, своей ушибенной лапкой. Ноксъ вошелъ; лицо его было мрачно и таинственно, какъ исписанный пергаментъ въ конторѣ адвоката; что-то недоброе проглядывало въ этомъ лицѣ, вмѣстѣ съ какимъ-то замѣшательствомъ; въ немъ выражалась и злоба, съ достаточной примѣсью хитрости. Онъ откашлялся, но, странно сказать, не находилъ, съ чего бы начать разговоръ. Къ счастію, попалась ему на глаза Китти; онъ замѣтилъ ея слезы и дрожащую лапку и сказалъ:
-- А, гм! что, ваши собаки подрались?
-- Да, странное дѣло, отвѣчалъ Стайльзъ съ ученымъ видомъ члена королевскаго общества: -- вотъ у меня Китти и Меджь пять лѣть какъ живутъ вмѣстѣ и до сихъ поръ никакъ не могутъ поладить. Престранное дѣло!
-- Когда люди не могутъ поладить, возразилъ Ноксъ съ важностью Колумба, произнося свое нравственное открытіе: -- такъ имъ бы лучше разойдтись. Мистеръ Стайльзъ, вотъ уже три мѣсяца, какъ я болѣе и болѣе убѣждаюсь въ этомъ мнѣніи. Къ счастію, мистеръ Стайльзъ, бываютъ на свѣтѣ такія товарищества, которыя не трудно развести.
-- Къ счастію, подтвердилъ Стайльзъ, поглаживая головку Китти.
-- Вы удивляетесь, мистеръ Стайльзъ, отчего ваши собаки не ладятъ между собою? Посмотримъ, не разъясню ли я вамъ этой загадки. Можетъ быть, одна изъ нихъ цѣлый день бѣгаетъ по улицѣ, между тѣмъ какъ другая сидитъ за дверьми да стережетъ комнаты?
-- Что вы хотите этимъ сказать? спросилъ Стайльзъ, и съ принужденнымъ спокойствіемъ посадилъ собаченку на полъ.
Оракулъ не могъ бы предложить вопроса съ видомъ болѣе глубокимъ и проницательнымъ.
-- Я хочу сказать, сэръ, отвѣчалъ Ноксъ: -- что нашелъ себѣ товарища, котораго испытанная опытность...