Барнэ открылъ было ротъ, безъ сомнѣнія для того, чтобы выразить свое предпочтеніе, какъ щетка, удачно направленная, закрыла ему это отверстіе, и въ одно мгновеніе, Барнаби, кривляясь и морщась самымъ жалостнымъ образомъ, покрылся дегтемъ съ головы до пятокъ. Часы пробили еще разъ въ ту самую минуту, какъ операція кончилась.
-- Уфъ! охъ! разбой! чуть не задыхаясь, кричалъ Барнэ: -- пустите меня! я убѣгу.... улечу....
-- Джекъ, баринъ хочетъ летѣть, подай ему крылья!
Съ великодушнымъ вниманіемъ къ желаніямъ посѣтителя на палубу принесли единственную перину, имѣвшуюся на всемъ суднѣ. Матросы мигомъ ее распороли и рачительно осыпали Барнея перьями съ ногъ до головы. Въ этомъ видѣ, стараясь отдѣлить перья, прилипавшія къ его глазамъ и губамъ, Барнаби представлялъ собой какую-то чудовищную смѣсь обезьяны и пингвина.
-- Ну вотъ! вскричалъ одинъ изъ его лакеевъ: -- толкуйте тутъ о свадьбѣ! Ступайте, сватайтесь теперь хоть на дочери Нептуна!
Лодку спустили на воду, и Барнэ, немедля, поспѣшилъ на ней помѣститься, а четверо изъ людей взялись доставить его на берегъ.
-- Хотѣлъ бы я знать, сказалъ одинъ изъ нихъ: -- куда дѣвался этотъ мошенникъ -- Барнаби Пальмсонъ, кажется, его звали -- тотъ, что донесъ о французскихъ кружевахъ, какъ выгнали его изъ торговаго лома Нокса и Стайльза. Хотѣлъ бы я знать, куда онъ дѣвался!
Тутъ Барнэ, можетъ быть, въ состояніи былъ бы сообщить самыя свѣжія новости объ этой особѣ, но онъ промолчалъ и только тряхнулъ перьями.
Добравшись до берега, друзья непремѣнно хотѣли довести его до самого кладбища, съ котораго взяли, до того самаго мѣста, гдѣ онъ ожидалъ измѣнившую красавицу, которая, какъ впослѣдствіи можно было догадываться, была никто иная какъ законная жена одного изъ контробандистовъ.
Въ одно мгновеніе ока заговорщики исчезли, и Барнаби остался одинъ между могилами. Онъ слышалъ вблизи говоръ голосовъ, и стыдясь своего смѣшнаго положенія, кинулся было бѣжать, во, запутавшись въ травѣ, упалъ въ могилу, какъ будто нарочно вырытую въ то самое утро. Въ то время, какъ онъ лежалъ, оглушенный паденіемъ, вдругъ раздался веселый, звонъ колоколовъ, и Барнэ очнулся. Онъ вскочилъ на ноги и, хватаясь о края могилы, успѣлъ высунуть полъ-головы на свѣтъ. Глазамъ его представилась толпа людей, провожавшихъ невѣсту, которая вмѣстѣ съ женихомъ выходила изъ церкви. Барнэ присмотрѣлся, и узналъ въ невѣстѣ хозяйку свою мистриссъ Блондъ, шедшую вмѣстѣ съ новообрученнымъ супругомъ, своимъ сосѣдомъ-купцомъ, торговцемъ шелковыми товарами. Дѣло въ томъ, что мистриссъ Блондъ долго размышляла о тайныхъ предложеніяхъ Барнея, но наконецъ его мудрость, рѣдкое искусство, съ которымъ онъ медленно и осторожно прокладывалъ себѣ дорогу, окончательно ее убѣдили. Купецъ шелъ женихомъ: Барнаби стоялъ на своемъ мѣстѣ, но прежнему, холостымъ. Соперникъ его женился: Барнаби только высмолился и оперился.