Больному становилось все хуже и, наконецъ, полагая, что находятся уже при послѣднемъ издыханіи, онъ объявилъ, что онъ виновный, что онъ осмѣлился взглянуть на жену своего господина.
Странно! не успѣлъ Августъ сдѣлать этой исповѣди, какъ въ ту же минуту началъ оправляться. Выздоровленіе его было даже быстрѣе, чѣмъ самая болѣзнь, и черезъ три дня онъ оправился -- для висѣлицы. Тщетно клялся Дёбльбренъ, что онъ солгалъ. единственно для того, чтобы спасти своего друга; тщетно умолялъ онъ Кристофера мужественно сознаться въ своемъ проступкѣ! Старикъ-мавръ стоялъ на своемъ, и Августа Дёбльбрена повѣсили.
Несчастный Дёбльбренъ! Черезъ три дня послѣ его смерти пришелъ выкупъ, посланный его дядей, и мавръ, не говоря ни слова о бѣдствіи, приключившемся покойнику, выдалъ на мѣсто его живаго Кристофера.
Снёбъ вернулся домой, женился на Полли Спайсеръ, сдѣлался зажиточнымъ купцомъ и умеръ -- такъ гласитъ надгробный камень на гемпенфильдскомъ кладбищѣ -- на шестьдесятъ четвертомъ году отъ рожденія.
Пусть же впередъ никто не пророчитъ, что всякій шалунъ "родился для висѣлицы".
МАТЬЮ КЛИРЪ,
ЧЕЛОВѢКЪ, "КОТОРЫЙ ЗНАЕТЪ, ЧТО ДѢЛАЕТЪ".
ГЛАВА I.
-- Съ такимъ прекраснымъ, независимымъ состояніемъ! Ахъ, сэръ, сэръ!
И въ то время, какъ говорящій касался словъ "независимое состояніе", его голосъ дрожалъ, и изъ каждаго глаза выступала слеза, какъ брилліантъ самой лучшей воды.