ГЛАВА II.
Съ тысячью безмолвныхъ прощальныхъ привѣтствій медовымъ сотамъ, мистриссъ Клиръ вошла въ почтовую карету; одно благоуханіе жасмина, какъ она плѣнительно выражалась, привязывало ея сердце къ этимъ мирнымъ мѣстамъ. По прибытіи въ Лондонъ, супружеская чета увидѣла, что пламенныя поздравленія уступили мѣсто тепленькимъ комплиментамъ, которые въ свою очередь совершенно остыли. Черезъ семь недѣль счастливая чета обратилась въ разсудительныхъ супруговъ, доказательствомъ чему служитъ слѣдующій разговоръ за завтракомъ:
-- Душа моя, сказалъ Матью:-- я думалъ, что ты ужь отдала эту гадкую птицу?
Только-что Матью кончилъ эти слова, какъ громкій хохотъ и неприличное восклицаніе, со стороны большаго сѣраго попугая, раздались надъ самымъ ухомъ недовольнаго супруга.
-- Другъ мой, отвѣчала жена съ супружескимъ безпристрастіемъ: -- неужели я виновата, если набобъ служитъ для меня источникомъ счастія?
Раздался другой пронзительный хохотъ большаго сѣраго попугая.
-- Счастія! вскричалъ Матью, какъ будто подруга его души произнесла что-то измѣнническое.-- Счастіе!
И Матью отдернулъ свой стулъ, выразивъ на лицѣ своемъ удивленіе при видѣ такой дерзости со стороны женщины.
-- Ха! ха! ха! прохохоталъ попугай: -- ха! ха! ха! Поймали на крючокъ!
Теперь, весьма кстати представить нашимъ читателямъ краткую исторію набоба. Еще въ молодыхъ лѣтахъ онъ подаренъ былъ мистриссъ Клиръ миловиднымъ офицеромъ остъ-индской арміи, который пережилъ свой подарокъ не болѣе мѣсяца, будучи сраженъ туземной горячкой. Во время нереѣзда Джуліи Лакъ въ Англію, попугай обратилъ на себя вниманіе начальника гротъ-мачты, и такъ какъ Джулія всю дорогу хворала, то набобъ былъ передавъ на попеченіе его обожателя. Мистеръ Джонъ Роджерсъ имѣлъ нѣжное сердце и твердую руку. Подобно всѣмъ морякамъ, онъ отъ природы былъ закоснѣлымъ врагомъ акулы. Во всякое свободное время онъ старался овладѣть своимъ непріятелемъ, и набобъ всегда присутствовалъ при подобныхъ случаяхъ. Мы уже сказали, что Джонъ Роджерсъ былъ знатокъ своего дѣла и въ нѣкоторой степени тщеславенъ; мы утверждаемъ это потому, что онъ никогда не поражалъ, акулу, не прокричавъ: "Xa! xa! ха! попала на крючокъ!" Чего же можно было ожидать отъ попугая, поставленнаго на бортъ корабля и постоянно слушавшаго эти побѣдныя восклицанія! Попугай миссъ Джуліи Лакъ имѣлъ острую память, такъ-что менѣе чѣмъ черезъ три недѣли, къ восхищенію команды и, надобно прибавить, къ развлеченію своей госпожи, онъ хохоталъ и кричалъ голосомъ торжествующаго рыболова. Правда, что въ кратковременный періодъ возраждавшейся любви къ Матью, мистриссъ Клиръ рѣшалась разстаться съ набобомъ, и въ самомъ дѣлѣ, раза два или три, когда Матью искалъ ея руки, хохотъ и восклицаніе этого животнаго весьма неблагозвучно нарушали совѣщанія, заставляли Матью останавливаться на самыхъ патетическихъ мѣстахъ и вызывали яркій румянецъ на ланиты встревоженной невѣсты. Но при окончательномъ свиданіи, когда Матью смѣло сдѣлалъ предложеніе и, не смѣя перевести духъ, стоялъ въ ожиданіи жизни или смерти, вѣчно смѣющійся и вѣчно кричащій попугай предупредилъ миссъ Джулію въ отвѣтѣ и тѣмъ окончательно навлекъ за себя негодованіе самаго добраго и кроткаго существа. Какъ залогъ будущаго повиновенія Матью, она изъявила полное согласіе пожертвовать набобомъ. Но тогда она была миссъ Джулія Лакъ, а теперь она была мистриссъ Матью Клиръ.