-- Развѣ не разбой она? вѣдь самый невинный, трудящійся, добросовѣстный партнёръ можетъ черезъ нее сдѣлаться нищимъ?
Стайльзъ продолжительно закивалъ головой.
-- Такъ вотъ почему, сэръ, еще разъ скажу, да, еще разъ, (и Барнаби, какъ бы для храбрости опорожнилъ свою рюмку):-- пять гиней далъ бы я за то, чтобъ мистеръ Ноксъ былъ сегодня въ церкви.
-- Что вы хотите этимъ сказать, Барнэ? спросилъ Стайльзъ тономъ, которымъ люди обыкновенно обращаются къ привидѣніямъ.-- Что вы этимъ хотите сказать?
-- А вотъ что, сэръ, отвѣчалъ Барнаби, пододвигая стулъ свой къ Стайльзу на близкое разстояніе: -- вотъ что, откровенно скажу вамъ, не люблю я, сэръ, вистовыхъ клубовъ.
И онъ, въ знакъ отвращенія, ударилъ кулакомъ по столу такъ выразительно, что стаканы зазвенѣли.
-- Не люблю и я ихъ, отвѣчалъ Стайльзъ, и въ этомъ отвѣтѣ выказалъ себя мастеромъ труднѣйшаго изъ искусствъ, искусства выражать многое въ немногихъ словахъ.
И вино ли случилось на этотъ разъ крѣпче обыкновеннаго, или преданность прикащика его такъ сильно на него подѣйствовала, несомнѣнно то, что онъ въ самое короткое время сталъ совсѣмъ инымъ человѣкомъ. Стайльзъ, всегда застѣнчивый и молчаливый, вдругъ сдѣлался самоувѣреннымъ и болтливымъ, въ рѣзкихъ выраженіяхъ порицалъ безразсудство и надменность Нокса и бранилъ себя за свое малодушіе и покорность предъ расточительнымъ партнёромъ.
-- Нѣтъ, Барнэ, полно ужь мнѣ быть дуракомъ, увѣрялъ скромный Стайльзъ, и не менѣе скромный слушатель его не пытался опровергать этого положенія:-- да, да, слишкомъ ужь долго бросалъ изъ рукъ возжи; кто я такой былъ въ домѣ? никто!
Барнэ пожаль плечами и улыбнулся въ знакъ согласія.