-- "Въ какія игры?" Поймите меня Барнэ, я говорю, что онъ игралъ за сценѣ, былъ актеромъ.
Барнэ не могъ совершенно подавить чувства неудовольствія при этомъ отвѣтѣ; но онъ тотчасъ же оправился:
-- Актеръ или не актеръ, сэръ, а я увѣренъ, что онъ былъ игрокъ. Да развѣ вы не обратили на него вниманія въ ту минуту, когда докторъ, говорилъ объ игрѣ?
По правдѣ сказать, Стайльзъ принадлежалъ къ числу тѣхъ неисправимыхъ сонливцевъ, которые готовы дремать даже при трескѣ самыхъ страшныхъ перуновъ громовержца Юпитера.
-- Да, сказано, гинею бы далъ я за то, чтобы мистеръ Ноксъ былъ сегодня въ церкви.
Стайльзъ многозначительно взглянулъ на Барнея, выпилъ рюмку портвейну, медленно сложилъ руки, осмотрѣлъ свой лѣвый сапогъ и наконецъ повернулъ голову въ видѣ вопросительнаго знака (какъ иногда дѣлаютъ сороки) къ доброжелателю Нокса.
-- Карты! да развѣ игра не то же убійство? говорилъ Барнэ.
Стайльзъ, въ знакъ согласія, кивнулъ головой.
-- Женъ, дѣтей своихъ убиваютъ же, вѣдь, игроки. Развѣ не то же она, что зажигательство? Сколько прекрасныхъ домовъ отъ нея прогорали!
Стайльзъ два раза кивнулъ головой.