— Забыл, — коротко ответил бывший лоцман.
— Но я никогда его не любила, — продолжала она. — Ведь я не любила тебя, нисколько не любила, Пеппер, не правда ли?
— Нисколько! — с жаром подтвердил Пеппер. — Наверно ни у одного человека в мире еще не бывало такой сердитой и бессердечной жены, как ты. Это я всегда охотно скажу.
Он едва успел досказать этот панегирик верности своей супруги, как послышался стук в дверь. В комнату вошла дама неопределенных лет, дочь ректора местного прихода, и остановилась в изумлении, глядя на отчаянные, но совершенно бесплодные усилия капитана Криппена вырваться из положения, одинаково смешного и неудобного.
— Мистрисс Пеппер! — проговорила дама в ужасе. — О, мистрисс Пеппер!
— Не беспокойтесь, мисс Уинтроп, все в порядке, — возразила та очень спокойно, снова привлекая на свое широкое и поместительное плечо покрасневшее лицо капитана Криппена. — Это мой первый муж, Джем Будд.
— Боже мой! — вскричала мисс Уинтроп в изумлении. — Воплощенный Энок Арден!
— Кто? — осведомился Пеппер с видом вежливого любопытства.
— Энок Арден, — отвечала мисс Уинтроп. — Один из наших великих поэтов[2] написал чудную поэму про одного моряка, который возвращается домой и застает свою жену замужем за другим, но там, в поэме, первый муж удаляется никем не узнанный, чтобы не нарушать их счастья, и умирает от разбитого сердца.
И она посмотрела на капитана Криппена с таким выражением, точно тот не вполне оправдал ее ожидания.