— Не будете жить! — повторил повар, с беспокойством поглядывая на лежавший около него нож, — откуда вы знаете?
— Я был в больнице, в Лондоне, — сказал м-р Листер, — даже в двух или трех, а на докторов потратил в общем столько, что и вспомнить неприятно. Все они удивляются, что я еще жив. Я так полон всяких болезней, что, по их словам, проживу не более двух-трех лет и даже могу в любой момент умереть.
— Так ведь у вас же есть деньги, — сказал повар, — отчего бы вам не бросить работу и не провести на суше закат вашей жизни? Чего ради копить деньги для родственников?
— У меня нет родственников, — возразил м-р Листер, — я одинок и предполагаю завещать свои деньги какому-нибудь симпатичному молодому человеку. Надеюсь, что они принесут ему пользу.
В голове повара пронеслись мысли столь ослепительные, что капуста, выпав из его рук в таз, обдала обоих мелкими, освежающими брызгами.
— Вы, наверное, принимаете лекарство? — спросил он наконец.
— Немножко рому, — слабым голосом ответил м-р Листер, — доктора говорят, что только этим я и поддерживаю себя. Правда, наши ребята (он опять кивнул головой по направлению фордека) обвиняют меня в том, что я принимаю его слишком много.
— Зачем обращать на них внимание? — воскликнул тот возмущенно.
— Это, пожалуй, глупо, — согласился м-р Листер, — но мне неприятно, когда мои поступки истолковываются в дурную сторону. Я стараюсь не хныкать о своих неприятностях. Сам не понимаю что побудило меня так разболтаться с тобой. Кстати, я на днях слышал, что ты ухаживаешь за какой-то барышней.
— Есть грех, — пробормотал кок, склонившись над огнем.