— Он все равно уйдет, как только увидит меня, — заметил мистер Джобсон, покосившись на свои брюки.
Мать и дети, в восторге от успеха своей затеи, смеясь, аплодировали ему, а мистер Джобсон, все-таки польщенный произведенным эффектом, принялся за свой завтрак. После еды, он закурил для пищеварения свою короткую глиняную трубку; несколько минут спустя, мистрисс Джобсон ее конфисковала.
— Иначе он продолжал бы курить ее и на улице, — объяснила она детям.
— А почему бы и нет? — спросил ее муж. — Я всегда это делаю.
— Но не в цилиндре, — ответила мистрисс Джобсон, покачав головой.
— Или во фраке! — добавила Доротея.
— Одно не идет к другому, — сказала Глэдис.
— Я от души желаю, чтобы что-нибудь испортило шляпу, — серьезно сказал мистер Джобсон. — Как это ни неприятно, но категорически заявляю тебе, мать, что я должен курить.
Мистрисс Джобсон улыбнулась, и подойдя к шкафу, достала оттуда с победоносной улыбкой семь опасных на вид сигар. Мистер Джобсон свистнул и, недоверчиво взяв одну из них, принялся осторожно ее рассматривать.
— Как они называются, мать? — спросил он.