— Я предупреждал тебя, что это так кончится, — покраснев, сказал Джобсон. — Ты так же, как и я, знаешь, каков этот Билль.
Жена его молча кивнула головой, и все ускорили шаги. Голос простодушного мистера Фолей, жалобно взывающий к своей матери, преследовал их до самого конца улицы.
— Я знаю, что будет, — сказал мистер Джобсон, вытирая вспотевшее лицо. — Билль никогда не расскажет мне, чем это кончилось.
— Глупости, — сказала его жена, сдерживаясь. — Ты, может быть, хочешь сказать, что должен спрашивать совета у Билля, как тебе одеваться. Ты скоро надоел бы ему этим; да и кроме того, все, что произошло, — великолепно; пусть он узнает, кто ты. Немного найдется коммерсантов, которые унижались бы до знакомства со всяким штукатуром.
Мистер Джобсон почесал ухо и воздержался от ответа. Умственные волнения перестали его тревожить, но физически он чувствовал себя все более и более стесненным. Шляпа и воротничок беспокоили его больше всего, да и все остальные принадлежности костюма, никак не хотели привыкнуть к его телу. Его беспокойство выражалось так явно, что мистрисс Джобсон после некоторого колебания решила, что, кроме воскресений, он станет носить этот костюм только в исключительных случаях.
— Неужели мне придется надевать его каждое воскресенье? — спросил несчастный, побледнев. — А я ведь думал, что это только для больших праздников.
Мистрисс Джобсон кротко предложила ему "Не быть дураком".
— Только что им был, — серьезно сказал ей муж. — Ты не имеешь понятия о моих страданиях: у меня разболелась голова, я почти задыхаюсь, и у меня такое чувство, точно кто-то, кого я вовсе не люблю, меня крепко обнимает.
Мистрисс Джобсон сказала, что это скоро пройдет. Попытка мистера Джобсона оставить цилиндр в вагоне поезда, везшего их в Кристал-Палас, была замечена во время; его объяснения, что он совершенно забыл о ней, было обойдено молчанием. Всем стало ясно, что за ним нужно зорко следить, и, поэтому, всякие поползновения расстегнуться останавливались почти мгновенно.
День был очень жаркий. Воротничок Мистера Джонсона размяк, чему он был очень рад; галстук ему удалось большую часть дня проносить под левым ухом. Наконец, они вернулись домой. Мистер Джонсон был определенно мятежно настроен.