— Ты скоро к этому привыкнешь, — ответил ласково мистер Джобсон. — Посмотри на меня, я чувствовал себя так же, как и ты, сначала, а теперь ни за что бы не вернулся к старому — ни за что. Ты потом полюбишь эти сапоги.
— Если бы только я могла их снять, я бы их еще больше полюбила, — задыхаясь, сказала ему жена: — я задыхаюсь.
— Ты прекрасно выглядишь, — заявил мистер Джабсон в ответ.
Мистрисс Джобсон попробовала еще раз улыбнуться, но неудачно. Она сжала губы и продолжала молча страдать. Мистер Джобсон мило болтал и не обращал на нее никакого внимания. Пройдя две мили от дома, она остановилась и пристально на него посмотрела.
— Если я не сниму этих сапог, Альф, я останусь беспомощной калекой на всю жизнь, — пробормотала она. — У меня уже три раза подвернулась нога.
— Но, ведь, не можешь же ты их снять здесь, — сказал мистер Джобсон испуганным тоном. — Подумай, на что это будет похоже!
Она облокотилась на железную решетку дома, чтобы передохнуть между тем, как мистер Джобсон оглядывался во все стороны в поисках кэба. Кэб подъехал как раз вовремя, чтобы предотвратить скандал, который несомненно произошел бы, если бы мистрисс Джобсон стала снимать ботинки на улице.
— Ну, слава Богу, — с облегчением вздохнула она, с трудом влезая в экипаж, — не стоит их развязывать, Альф, разрежь шнурки и сними поскорее.
Они приехали домой, причем ботинки помещались на переднем сидении. Мистер Джобсон вышел первым и постучал в дверь; как только она открылась, мистрисс Джобсон с быстротою молнии бросилась в нее с ботинками в руках. Но не успела она добежать до двери, как с другой стороны кэба неожиданно вынырнул мистер Фолей, который имел дьявольскую привычку появляться всегда там, где его меньше всего ждали.
— Вы гребли? — спросил он.