— Не могу сказать, — ответил он, — но думаю, что недельки через две или три она бы меня узнала. А если нет, то придется подождать еще недельку, вот и все.
— Ну, из твоей доли тогда останется немного, помни это, — заметил м-р Кидд, грозно взглянув на него.
— Что же делать, — сказал м-р Гиббс, — можешь не напоминать мне об этом так часто.
Остальную часть пути они прошли в молчании. В течение ближайших двух недель друзья м-ра Гиббса ежедневно навещали его, дабы убедиться в произошедшей в его наружности перемене и поворчать на медленность процесса.
— Завтра попробуем провести это дело, — сказал м-р Кидд по истечении двухнедельного срока, — мне уже порядочно надоело давать тебе деньги взаймы.
М-р Гиббс покачал головой и весьма разумно заговорил о том, что не следует рисковать кораблем из-за того, что жалеешь каплю дегтя, но м-р Кидд был непреклонен.
— У тебя их достаточно для того, чтобы она тебя узнала, — строго сказал он, — а нам вовсе не нужно, чтобы тебя узнали еще и другие. Жди нас завтра в восемь часов у памятника, и все будет кончено.
— Что же, приказывай, — проговорил м-р Гиббс голосом, не предвещавшим ничего доброго.
— Надвинь шляпу на глаза, — строго командовал м-р Кидд, — надень очки, которые я одолжил тебе, и, пожалуй, недурно было бы, если б ты повязал лицо красным фланелевым платком.
— Я и без вас знаю, что мне делать, — сказал м-р Гиббс, кивнув головой, — держу пари на пиво для всех, что завтра вечером вы меня оба не узнаете.